Почему старые грехи всегда тащатся за тобой? Придется делать покупки в Ардене, хоть и не хочется делать десятимильный крюк. Это решение меня несколько успокоило, и через несколько минут я смог поехать дальше.

* * *

Вы спросите, где же были моя застенчивость и привычка к шутовству? Меня и самого изумило, как легко, оказывается, меня разозлить. Утро выдалось нервным, к тому же я обнаружил, что старые грехи никуда не девались. Все эти годы они ждали меня здесь.

* * *

В ста ярдах от заброшенной школы стояла лютеранская церковь – красное кирпичное здание, пропитанное каким то неуклюжим спокойствием. В этой церкви мы с Джоан венчались, чтобы успокоить мою бабушку, которая в то время была уже очень больна.

За церковью лес исчез, и опять начались пшеничные поля. Я миновал ферму Сандерсонов – перед домом стояли два пикапа, в пыли возился облезлый петух, – и увидел дородного мужчину, высунувшегося из двери и помахавшего мне рукой. Я хотел помахать в ответ, но мой мозг еще не выработал достаточно альфа волн.

Через полмили я уже видел наш старый дом и земли Апдалей. Ореховые деревья во дворе разрослись и напоминали шеренгу старых толстых фермеров. Я зарулил во двор и проехал мимо деревьев, чувствуя, как машина подпрыгивает на корнях. Я ожидал, что при виде дома меня охватит волнение, но этого не случилось. Обычный двухэтажный дом с верандой. Выходя из машины, я вдохнул знакомый запах фермы – смесь запахов коров, лошадей, сена и молока. Этот запах проникает во все; когда деревенские приезжали к нам в Форт Лодердейл, от них за милю несло фермой.

Мне показалось, что мне снова тринадцать лет, и я расправил плечи и вскинул голову. За стеклом веранды что то задвигалось, и по ковыляющей походке я понял, что это Дуэйн. Он так же сидел в углу веранды, как в тот ужасный вечер двадцать лет назад. Увидев своего кузена, я сразу вспомнил, как мало мы друг друга любили, сколько враждебного пролегло между нами. Я надеялся, что теперь все будет иначе.

Два

– У меня есть пиво, Дуэйн, – сказал я, пытаясь изобразить дружелюбие.

Он, казалось, был смущен – это читалось на его большом лице, – но его механизм настроился на протягивание руки и приветствие, и он это сделал. Рука его была сильной, как у настоящего фермера, и такой шершавой, будто ее сделали из чего то менее чувствительного, чем кожа. Дуэйн был невысок, но широк в плечах. Пока мы пожимали руки, он, прищурясь, глядел на меня, пытаясь понять, что я подразумеваю под пивом. Я заметил, что он уже приступил к труду, на нем был тяжелый комбинезон и рабочие ботинки, заляпанные грязью и навозом. Он источал обычный запах фермы в сочетании с присущим только ему запахом пороха.

Наконец он отпустил мою руку:

– Хорошо доехал?

– Конечно, – сказал я. – Эта страна не такая большая, как хочется. Люди так и шныряют по ней, туда сюда.

Хотя Дуэйн был почти на десять лет старше, я всегда разговаривал с ним так.

– Я рад. Ты удивил меня, когда сказал, что хочешь приехать сюда снова.

– Ты думал, что я потерялся среди мясных котлов Востока?

Он моргнул, не сообразив, что я имел в виду. Уже второй раз я поставил его в тупик.

– Я был удивлен, – продолжал он. – Жаль, что так вышло с твоей женой. Может, хочешь войти?

– Именно. Хочу войти. Я что, оторвал тебя от работы?

– Я подумал, что нехорошо будет, если ты не застанешь меня дома.