«Ну и тип, – подумал я о себе, – дал мальчишке увлечь себя… Как не сообразил?»

Действительно, рефракция или еще какой атмосферный эффект – вот движение огня и смутило меня.

– Маяк, Сергей Христианович, открылся, – сказал я. – Будьте повнимательнее на вахте. Не следует отвлекаться. Возьмите пеленг Норд-Унста, «привяжитесь» к нему. Потом измерьте высоту сигнального огня марсианского фрегата и поищите его место на звездном глобусе.

Когда Колчев вышел из штурманской рубки и, запинаясь, произнес: «Сириус это, Олег Васильевич…», признаюсь, я усмехнулся про себя. В педагогических целях следовало выступить перед юношей эдаким всевидцем, не знающим промахов капитаном. Таким, впрочем, и должен быть капитан, по крайней мере, все на корабле должны так о нем думать.

Значит, разгадали мы тайну «пришельцев», миновали Норд-Унст, стали обходить с востока Фарлендские острова. Начались новые сутки, вахту принял второй помощник Володя Евсеев. Колчев, сделав запись в журнале, отправился спать, а «Кальмар», постукивая двигателем, продолжал идти своим курсом.

Мне нравятся суда типа СРТ. Небольшие, верткие мореходные суденышки работают во всех наших морях. И через океан они ходят исправно, держатся против любой волны, хорошо «отыгрываются» на ней.

И была у «Кальмара» еще одна особенность: он хорошо слушался руля, на швартовках никогда не подводил меня, вовремя гасил инерцию, лихо осаживаясь у причала, когда я врубал задний ход. Мы понимали друг друга, он доверял мне, а я – ему.

Во втором часу ночи Евсеев сказал:

– Не спится, Васильич? Решил и со мной вахту отстоять?

Володя – почти мой однокашник. Был уже капитаном, да попал в неприятность. С капитанов Володю сняли, а я взял его на «Кальмар» вторым.

Сейчас я почувствовал некую обиду в тоне помощника. Не доверяешь, мол, а ведь я тоже капитан. Но мне на самом деле не спалось, может, предчувствие было какое…

– Ночка хороша, – сказал я Евсееву, – а впрочем, ты вовремя подсказал. Пойду-ка выпью чайку в салоне и завалюсь до утра. Завтра к плавбазе выйдем.

С этими словами, добавив «Доброй вахты», я стал спускаться с мостика. Вниз можно было пройти двумя путями: по внутреннему трапу и по скоб-трапу на переборке кормовой надстройки. Почему я выбрал второй путь – понятия не имею.

Повернувшись спиной к морю, я ухватил руками поручни и нащупал ногой скобу трапа. Вот одна, вторая, третья… До четвертой коснуться не успел. Внезапно почувствовал, будто оглох, потом в ушах зазвенело и последним моим ощущением было, как разжимаются пальцы рук, охватившие поручни трапа.

И потом долго висело надо мной малиновое солнце…

Когда очнулся, то подумал, что, по всей вероятности, хватил меня на трапе удар, в беспамятстве упал в море, и теперь на «Кальмаре», сбиваясь с ног, ищут своего капитана. Но когда обернулся и увидел Денисова позади, То понял, что с «Кальмаром» случилось несчастье…

В первый же день я расспросил Денисова, но мало чего добился. Он знал не больше моего.

– На вахту я шел, капитан, – сказал он, – ну и вышел из носового кубрика…

– Постой, – сказал я, – ведь это было уже в первом часу ночи, а тебе заступать с нуля.

– Верно. Только Вася Пименов мне часик должен был, а потому стоять ему полагалось больше… Иду я, значит, по палубе, подошел к борту. Чуял, наверно… А за бортом вода светится, красиво так. Нагнулся я над планширом, любуюсь, значит. Чувствую, как «Кальмар» из-под меня рвануло, а сам я оказался в воде. Когда вынырнул, огляделся, кругом темно, тихо, звезды только.