— Ванну? — Неприкрытая тревога прозвучала в голосе Рани, и она даже приподнялась, готовая бежать.

— Да, ванну, — повторил он тоном, не допускающим возражения, — или ты будешь спать в конюшне рядом с лошадьми. С лошадьми!

После некоторой паузы он добавил:

— Мы могли бы продать эту белую кобылу и получить за нее довольно приличную сумму денег. Если, конечно, она не дорога тебе как память.

Рани пожала плечами.

— Я взяла ее из табуна Джанго, и мне все равно, что с ней будет. Но у меня есть другая идея. Эта кобыла очень быстрая, и я смогла бы участвовать на ней в скачках. Мы заключим пари с гадьо, а я выиграю скачки. Я очень хорошо держусь в седле.

— Ты сломаешь себе шею. И в любом случае, нет никакой гарантии, что ты выиграешь. Всегда может найтись более проворная лошадь. И в случае проигрыша — чем мы будем платить?

Рани вздохнула.

— Я, конечно же, не сломаю себе шею и не проиграю, но, может быть ты и прав. За эту лошадь дадут хорошую цену… и у меня будет возможность выкрасть ее назад, когда мы будем уезжать из Верчелли!

Настала очередь Бенджамина закатывать глаза и вздыхать…

Комната, которую они сняли в прокуренном кабаке, находилась прямо над залом, битком набитым народом. Снизу доносились пьяные выкрики и ругань. Из мебели присутствовали лишь узкая кровать, два расшатанных стула и маленький стол. Но белье было чистым, а цена невысокой. Им приходилось экономить деньги, вырученные от продажи кобылы, потому что их еще должно было хватить на путешествие через горы в Марсель. Кроме этого, Бенджамина беспокоила еще одна мысль. Что ему делать с Рани? Девушка очень быстро привязалась к нему, и решать надо было скорее.

Рани оглядела комнату, провела пальцем по пыльной поверхности стола, скептически оглядела кровать.

— Я не буду мыться, — упрямо сказала она, сложив руки на груди и мрачно посмотрев на Бенджамина. Тот терпеливо продолжал:

— Ты представляешь, что станет с этими белыми простынями после того, как ты проведешь на них ночь? И потом, мы уже даже купили тебе расческу. Если ты тщательно вымоешь волосы, нам удастся их расчесать.

Рани подошла к единственному узкому окошку в комнате.

— Ты по крайней мере мог бы мне отдать купленную одежду. Ведь лошадь была моя.

— Это была лошадь твоего брата, а не твоя. К тому же ты ее украла. Нет, я не позволю тебе испачкать новую одежду. — И он еще раз осмотрел простую крестьянскую блузку из белоснежного хлопка и ярко-желтую верхнюю юбку, которые держал в руках.

Рани сама залюбовалась нарядами и мечтательно произнесла:

— Эта юбка подойдет к моим глазам и еще больше подчеркнет черноту моих волос.

— И черноту твоего немытого тела. Пока ты не вымоешься, не увидишь ни того, ни другого. — Бенджамин кивнул на большую бадью с водой, стоявшую посреди комнаты. Кусок мыла, также купленный на рынке, лежал рядом с пушистым полотенцем на кровати. — Конечно, я не уверен, что мыла и воды достаточно для того, чтобы отмыть тебя как следует. Мне думается, во всем Верчелли не найдется достаточно воды для этого.

— Оставь мерзкие шуточки при себе. Я не полезу в это корыто, и буду спать в конюшне вместе с Веро и Аверроесом.

— Прекрасно. Тогда с твоего позволения я сам воспользуюсь этой водой и мылом, потому что мне, в отличие от тебя, хочется походить на человека. — И он начал снимать свою тунику через голову.

— Ты же мылся только вчера! Ты что, больной?

— Как врач, могу авторитетно заявить, что я вполне здоров.