Он подождал, пока она выйдет из комнаты, разделся и забрался в бадью. Лежа в воде, Бенджамин думал о Рани. Он представлял себе, как бы она выглядела чисто вымытой со своими высокими маленькими грудями, по которым многочисленными струйками стекала вода. Стараясь отогнать это наваждение, он начал остервенело тереть себя мочалкой:

«До того, как мы доберемся до дяди Исаака, я должен окончательно решить, что мне с ней делать!»

Бенджамин помылся, оделся, а Рани все не было. Отправившись на ее поиски, еще с лестницы он услышал ожесточенный спор между Рани и женой хозяина кабака. Спустившись вниз, он увидел и самих спорщиц. Волосы Рани растрепались, и она ожесточенно стучала маленькими кулаками по столу. Старуха стояла по другую сторону стола и визгливо кричала что-то в ответ.

— Что здесь, черт возьми, происходит? Рани, не оборачиваясь, ввела его в курс дела:

— Эта старая корова хотела мне подсунуть какую-то бурду вместо нормального ужина. Я ей сказала, что мы это есть не будем, нам нужно нормальное жаркое и непременно с чесноком.

— Никакого чеснока! — воскликнул Бенджамин и жестом приказал старухе нести то, что она собиралась подать на стол. Та торжествующе вскинула голову и отправилась на кухню. Спустя некоторое время мальчик принес говядину с морковью и луком — весьма непритязательное, но хорошо приготовленное блюдо.

— Как это можно есть! Абсолютно никакого вкуса, — возмущалась Рани.

Бенджамин вспомнил о пряностях, которые его дядя привозил с Востока, улыбнулся и сказал:

— Однажды я, может быть, угощу тебя настоящим деликатесом. Индейцы называют его «карри».

Верный своему слову, Бенджамин не позволил Рани спать в постели. Как и обещала, девушка провела ночь в конюшне рядом со своим волком и жеребцом Бенджамина. Рано утром Бенджамин спустился вниз, чтобы забрать Рани и отправиться в путь еще до восхода солнца. Девушки на месте не было. Зато был Веро.

— Ну куда подевалась твоя непутевая хозяйка? — спросил он волка, седлая Аверроеса и приторачивая к старому богато украшенному седлу свою медицинскую сумку вместе со скудным запасом пищи. Он считал, что никто не увидит их в Альпах, но все же задумался. Из оружия у него был добрый старый меч и арбалет с полным запасом стрел, с помощью которого можно подстрелить некрупную дичь.

— Будем надеяться, что я не потерял зоркость, и мы по крайней мере не умрем с голоду, — горько сказал он, обращаясь к лошади.

— Мы не умрем с голоду, — возразила Рани. Она стояла у двери конюшни с небольшой набитой сумкой, в которой что-то зазвенело, когда она подбросила ее в воздух.

— Я уже и не спрашиваю, откуда это взялось. Садись, нужно поскорее уехать из города, пока нас не поймали и не покалечили из-за твоих проворных ручек.

Он вывел Аверроеса из конюшни и вскочил в седло. Веро скакал позади них. И в этот момент с улицы раздался громкий крик:

— Эта цыганка украла мой кошелек. Держите ее! Бенджамин втащил девушку на Аверроеса и пустил коня с места галопом. На улице собралась вооруженная камнями толпа, люди грозили им вслед и выкрикивали проклятия.

— Благодари Бога, что ночная стража еще дремлет в воротах, а то мы бы лишились рук из-за твоей глупости, — прикрикнул Бенджамин.

Он решил, что только благодаря везению цыганки они смогут уйти от погони, так как ворота действительно были открыты — в них протискивалась телега, груженная сырой шерстью. Аверроес перепрыгнул ее, а Веро обежал кругом.

Пораженный стражник смотрел, как из ворот верхом на лошади вылетела красавица, преследуемая волком.

Проскакав несколько миль, Бенджамин пустил лошадь рысью, но они ехали не останавливаясь еще несколько часов.