Риго потянулся за бурдюком с вином, который стоял рядом с его циновкой. Сделав большой глоток, он поставил бурдюк на место, так и не удостоив Мириам ни словом, ни взглядом. Тут Мириам поняла, что с ним.

— Ты пьян, Риго!

— Вряд ли достаточно пьян, хотя осушил уже три или четыре таких бурдюка. Но какое тебе, собственно, до этого дело? Оставь меня, Мириам. — Он повернулся к ней спиной.

Она даже задохнулась от возмущения.

— И ты здесь лежишь, наслаждаешься одиночеством, тогда как твой брат отправился сражаться с пиратами! Риго нехотя поднялся и подошел к жене.

— И ты, конечно же, рада пожертвовать мной ради его спасения?

— Что ты такое говоришь, Риго? Он ведь твой брат!

— И твой любовник.

Мириам даже отступила назад от неожиданности.

— Мой любовник? Что за чушь! Неужели ты еще не понял до сих пор, что я его люблю так же, как и ты, — как брата.

— Не надо громких слов, леди. Я видел собственными глазами вашу милую сцену той ночью, в галерее. Вы там обнимались и целовались. Если это не называется любовью, о тогда я просто не знаю, что такое любовь.

Наконец Мириам поняла, о чем идет речь.

— Ты видел меня с Бенджамином, когда мы разговаривали после праздника в честь Диего. Я тогда пошла искать тебя, мой господин, потому что ты уже в течение нескольких месяцев не оказывал мне чести своим появлением в нашей супружеской постели. Я просто не смогла тебя больше ждать и пошла искать тебя сама, как и сейчас… и оба раза безрезультатно, — она отвернулась, чтобы он не заметил ее слез. — Бенджамин любит свою маленькую цыганку Рани, — прошептала она. — И он уже давно простил нас обоих. Более того, он считает, что я правильно поступила, идя за своей любовью несмотря ни на что. Она опять повернулась к мужу.

— Мы с Бенджамином никогда не сможем любить друг друга, как муж и жена. Может быть, мы с тобой, Риго, тоже никогда не сможем этого.

Она ждала ответа.

Риго пришлось собрать всю свою волю, чтобы не сжать ее в объятиях.

— Я люблю тебя, Мириам. Этого достаточно? — Он не шелохнулся.

«Он не верит, что я люблю его!» — Эта мысль внезапно обожгла Мириам.

— Ты слишком ревнив, Риго. Я не люблю Бенджамина. Я люблю своего мужа. А ты всегда хотел убежать от меня в Мексику, — она положила руки на его грудь, почувствовав, как сильно бьется его сердце.

Он сжал ее в объятиях и зарылся своим небритым лицом в ее волосы.

— Я никогда не оставлю тебя, Мириам. Когда-то давно я действительно хотел сделать это, потому что не был уверен в том, что смогу ужиться со своей семьей, — он внимательно посмотрел ей в глаза. — А откуда ты знаешь про Мексику?

— Когда мы плыли сюда, в Эспаньолу, на корабле, ты расспрашивал боцмана про Мексику.

— Боже, каким же дураком я тогда был! Я никак не мог простить себе, что ты из-за меня бросила Бенджамина. Я никак не мог простить себе, что тебе приходится пересекать океан с моим ребенком в чреве. Но я не хотел уезжать от тебя, поверь мне. Никогда не хотел бросать тебя.

Мириам на этот раз не стала скрывать своих слез.

— Я люблю тебя, Риго. Я люблю тебя с того самого момента, когда увидела тебя впервые входящим в дом Исаака в Марселе.

Упоминание о дяде Исааке вернуло Риго к действительности.

— Да. Он взял с собой только Бартоломео, Рудольфов нескольких воинов Аарона и индейцев, — Мириам сбивчиво рассказала Риго все, что произошло.

— Я возьму людей Гуаканагари. Мы должны пойти к Эльзоро и наконец выяснить, кто он такой.