Теперь она будет вынуждена разорвать помолвку с Бенджамином, лучшим из людей, кого он когда-либо встречал, и который мог любить ее, как она того заслуживала. Оба они предали его, и теперь оба должны расплачиваться за свое вероломство.

Риго чувствовал обиду на Аарона и настороженность по отношению к Исааку, понимая его неприязнь. Он был лишним в этом иудейском доме, к которому принадлежал Бенджамин. Но Риго полюбил своего брата, несмотря на то, что не доверял и стеснялся остальной семьи.

«Два брата, любящие одну и ту же женщину», — горько подумал он и замер от неожиданно определившегося чувства. — «Любят?» — Он желал ее, она казалась ему привлекательной, необычной, лишала его привычной рассудительности — но любить? Нет!

В это время в конюшню вошел Бенджамин, прервав тревожные размышления Риго.

— Тетя Руфь сказала, что ты здесь. — Он разглядывал покрытое потом тело Риго, одетого только в штаны и сапоги для верховой езды. Белая льняная туника и черный камзол висели на барьере стойла. — У нас есть слуги, чтобы ухаживать за лошадьми, — сказал он, но сразу вспомнил, что их отец любил делать это сам.

— Мне нужны упражнения. Последние несколько недель я чувствую, что слабею и теряю форму, — сказал Риго, отбрасывая волосы со лба.

Глядя на мускулистую фигуру, Бенджамин решил, что это далеко не так.

— Тебе не нужно платить за наши услуги, Риго. Ты ведь член семьи, — сказал он спокойно.

Риго пожал плечами и потянулся за туникой. Он уже обзавелся целым новым гардеробом, прекрасной одеждой от лучших портных Марселя. И собирался взять кое-что с собой в Италию.

— Мириам и я разорвали помолвку, — сказал Бенджамин, незаметно разглядывая крепкую спину брата, пока он натягивал тунику через голову.

— Почему? — выдохнул Риго, обернувшись и встретив прямой взгляд синих глаз.

— Она сказала, что не сможет жить в Эспаньоле, а я не смогу быть счастлив здесь… и… еще она сказалf, что любит меня как друга, а не так, как женщина должна любить своего мужа. — Он замолчал, все еще внимательно глядя на Риго.

За долгие годы Риго выучился скрывать свои чувства, терпеть боль, страх и прочие неприятности, которые приходилось преодолевать, чтобы выжить, — и сейчас это ему пригодилось. Он выдержал вопрошающий взгляд Бенджамина.

— Мне очень жаль. Я знаю, как ты любишь ее. «А ты тоже любишь ее?» — подумал Бенджамин, заметив отрешенное выражение на лице Риго. Он уже видел его раньше — на лице отца.

— Да, я люблю ее, но, может быть, она права. Мы никогда не стремились быть любовниками.

— Раз свадьба не состоится, ты сможешь вернуться домой раньше? — спросил Риго.

— Нет особых причин торопиться. Мне понадобится еще несколько недель, чтобы уладить свои дела здесь…

— Я не поеду с тобой, — тихо сказал Риго.

Теперь Бенджамин уже не смог скрыть душевной боли.

— Почему, Риго?

«Господи, пожалуйста, не дай Мириам встать между нами! Достаточно и того, что они понравились друг другу. Произошло то, чего просто не могло быть. Мне очень жаль, что все это приносит нам одну только боль. Мне жаль, что все мы вынуждены страдать. Но позволь мне хотя бы сохранить брата, раз уж я потерял жену».

— Думаю, мне будет лучше вернуться к привычной жизни. С Пескарей я сделал неплохую карьеру. В Италии можно еще кое-чем поживиться, и я не хочу упускать своей доли.