— Думаю, мне будет лучше вернуться к привычной жизни. С Пескарей я сделал неплохую карьеру. В Италии можно еще кое-чем поживиться, и я не хочу упускать своей доли. Но я буду скучать по тебе, Бенджамин, — сказал он, на мгновение дав волю чувствам.

Бенджамин понял, что Риго не передумает.

— И я тоже. Мы не должны потерять друг друга. Я знаю, ты не веришь в то, что отец ждет твоего возвращения домой, но ты ошибаешься, Риго. Если ты не вернешься со мной в Эспаньолу, он станет искать тебя, чтобы возвратить все, что принадлежит тебе по праву рождения. Можешь ты по крайней мере написать мне и сообщить, где находишься? — Он не хотел терять брата, но не видел другого выхода.

— Я напишу, Бенджамин. Я напишу, — пообещал он. Внутри у него все сжалось от боли. Они одновременно протянули друг другу руки и крепко обнялись.

Магдалена Торрес смотрела, как ее муж Аарон пересекает широкий расчищенный участок у подножия холма. Кругом пышные зеленые джунгли тянули свои ненасытные щупальца к низким загонам для скота. Круглый год им приходилось заботиться о том, чтобы буйная растительность не поглотила близлежащие дороги. Она только что вернулась из фруктового сада, где осматривала новые саженцы лимонов и апельсинов, и нашла своих детей взволнованными посланием из Санто-Доминго.

— Это письмо от Бенджамина, мама, — возбужденно говорила Виоланта, их младшая дочь — нельзя ли вскрыть его и прочитать для всех нас? Я знаю, там он пишет, как любит меня! — тоскливо вздохнула она.

— Нет, крошка, я не могу. Письмо адресовано отцу. Он должен первым прочитать его, — задумчиво сказала Магдалена, глядя, как Аарон идет через ворота изгороди.

«Почему ты написал отцу, а не мне, Бенджамин?» — с тоской подумала Магдалена.

Аарон заметил, что его жена и маленькая дочка обмениваются замечаниями.

— Виоланте всегда кто-нибудь льстит, — задумчиво сказал он, озабоченный тем, что все балуют их прелестную девочку. Поднимаясь в дом по пологой лестнице, он обратил внимание на то, что Магдалена чем-то встревожена.

— Что, не все наши коровы и лошади были спокойны, пока меня не было? — встревоженно спросил он.

— Нет, кажется, налетчики убрались отсюда, по крайней мере сейчас их не видно.

— Просто мы получили письмо от Бенджамина, папа. Пожалуйста, вскрой его! — щебетала Виоланта, бросаясь в раскрытые объятия отца.

— А почему вы сами не вскрыли его? — спросил он Магдалену.

— Оно адресовано только тебе. Может быть, тебе сначала лучше самому прочесть его, например, в библиотеке? — Спросила она.

Недоуменно пожав плечами, Аарон взял письмо и поспешил в дом.

Когда некоторое время спустя Магдалена постучала в дверь, он сидел, глядя в окно, погруженный в свои мысли.

— Ты прямо переменился в лице, Аарон. Кто-нибудь заболел? Может быть, Бенджамин…

— Нет, нет. С ним все в порядке. Все прекрасно! Или, по крайней мере, все будет хорошо, — сказал он, поднимаясь и протягивая руки, чтобы обнять ее.

— Бенджамин нашел Наваро! Мой сын, Магдалена, мой старший сын наконец-то возвратится ко мне. — Он протянул ей письмо.

У Она быстро пробежала глазами строчки, написанные знакомым почерком.

— Он все время был в Севилье! Она с Аароном покинули свой родной город, поклявшись никогда не возвращаться туда. Ее отец был тем самым человеком, который выдал семью Торресов испанской инквизиции. В Севилье не осталось никого, кто помнил бы их. — Он вырос в бедности… в христианской семье… А сейчас он служит наемником в имперской армии… — письмо выпало из ее дрожащих пальцев.