— Наверное, это ему передалось от тайно, — с улыбкой пробормотала она, припоминая рассказы Бенджамина о том, как отвратительно чувствовал себя Аарон Торрес, каждый раз ступая на борт корабля.

Бенджамин. Неужели он всегда будет стоять между ними? Внезапно она поняла, что так не должно быть. Им никогда не суждено было быть любовниками. Каждый раз, когда Бенджамин давал волю чувствам, она уклонялась с тонкой лестью, умеряя его страсть и не чувствуя ничего, кроме слабого отклика на его здоровое и вполне понятное желание. Никогда она не была так спокойна и никогда не могла совладать с собой в присутствии его брата.

Даже сейчас, глядя на Риго издалека, она чувствовала, как сильнее бьется ее сердце и пересыхает в горле. Может быть, если он договорится с отцом и они осядут где-нибудь, все изменится. Если бы она могла забыть прошлое и свою вину перед Бенджамином, может быть, смог бы и Риго. Она поняла, что Бенджамину уготована своя судьба, не зависящая от них.

Риго почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся, глядя на верхнюю палубу. Мириам убрала волосы и оделась в теплый, подбитый мехом плащ, скрывавший фигуру. Их глаза встретились, и он заметил смятение на ее лице.

— Твоя жена очень мила, дон Родриго, настоящая леди, — сказал шкипер, следя за взглядом Риго. — Моим ребятам будет жаль расставаться с нею в Генуе, где вы пересядете на другой корабль. Обычно мы не берем пассажиров и тем более, не видели у себя на борту таких красивых женщин.

Все еще глядя на Мириам, Риго ответил:

— Да, она очень красива. «Из богатой и знатной семьи, только волей случая ставшая моей». — Извините меня, шкипер, я должен подняться к ней.

Мириам смотрела, с какой грацией взлетел Риго по деревянной лестнице на верхнюю палубу.

— Вам нехорошо, миледи? — сказал он. — Вы так бледны.

— Просто чувствую некоторую слабость. Надеюсь, свежий воздух и немного еды подкрепят мои силы, хоть созерцание этого простора, кажется, лишает меня аппетита.

— Лучше ешьте орехи и фрукты, пока здесь, в Средиземноморье, их можно достать. Когда мы пересядем на испанский корабль и выйдем в Атлантику, там будут только сухари и плесневелый сыр.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы пересечь океан? — спросила она, когда он взял ее за руку.

— Сейчас не лучшее время для путешествий. Удобнее было бы плыть в июле или в августе. С этими холодными январскими ветрами, может понадобиться почти два месяца, чтобы добраться до Санто-Доминго.

Мириам побледнела.

— Два месяца!

— Вы могли бы остаться в Марселе, в безопасности, — возразил он бесстрастно.

— Но я выбрала другое. — Она отвернулась и поглядела на море и бесконечную линию горизонта на западе.

После наступления темноты Мириам сидела одна в своей каюте, в сотый раз решая, стоит ли ей пойти за Риго. Он посоветовал ей отдохнуть после ужина, сославшись на заботу о ребенке. «Всегда он говорит только о ребенке. Неужели он никогда даже не думает обо мне?» Хотя за последние несколько дней она поняла, что он желает ее — по крайней мере с наступлением ночи страсть крепко сплетала их тела. Но с восходом солнца он снова становился холодным и чужим, предупредительным и вежливым, но все равно чужим.

— Пусть всю ночь шагает по палубе в компании своих демонов, — пробормотала она. — Я не должна бегать за ним и беспокоиться, если он сам не хочет этого делать.