Он разглядывал береговую линию, невольно ища глазами следы пребывания тайно, хоть и знал из писем Бартоломео, что им больше не разрешается жить и ловить рыбу на побережье, что их обращают в рабство и заставляют работать в рудниках и на полях испанцев. Бенджамин рассказывал, что тайно были богатым народом, и сам Риго происходит из знатной семьи. Скоро он узнает правду. Он снова и снова прогонял мысль об Аароне Торресе.

Земля, открывавшаяся его взору, была диковинной и чудесной, совсем непохожей на сухие иберийские степи и ледяные Альпы. Он глубоко вздохнул и почувствовал, как странно пахнет воздух, словно пропитанный женскими духами.

Шкипер заметил его удивление:

— Воздух такой мягкий и ароматный из-за цветов и деревьев, растущих на этой благословенной земле, другого такого места нет во всем мире. Это были слова Первого Адмирала, когда они впервые оказались здесь, на борту «Эспаньолы». Но не только из-за деревьев и цветов. Это плодороднейшая, богатейшая земля.

— Что это за странные птицы? — Риго показал на стайку чудесных розовых птиц с длинными, причудливо изогнутыми шеями и странными ходулями вместо ног. Несмотря на причудливую окраску, они казались уродливой пародией на журавлей.

— Эти огненные птицы — фламинго, водятся повсюду на островах, — объяснил старик, молча пытаясь понять, что чувствует этот индеец в одежде белого, никогда не видевший земли своих предков.

Риго смотрел на птиц, на устье реки, на высокие пальмы и крупные лиственные деревья, которые образовывали такую высокую стену, что солнечные лучи наверняка не проникали сквозь нее. Ползучие растения и огромные цветы прятались под навесом из листьев. Птицы всех цветом радуги, такие же незнакомые для Риго, как и деревья, пронзительно кричали в джунглях. Лес под лазурным небом был всех оттенков зеленого, желтого и огненно-оранжевого. Далеко в глубине чудесного острова в бледно-лиловой и розовой дымке виднелись зубчатые пурпурные горы.

Шкипер сказал, что они приближаются к устью реки Озама, и к ночи будут в столице Санто-Доминго. Только здесь Они могут подойти близко к берегу, откуда можно увидеть красоту и оценить опасность, грозящую этому причудливому раю.

— Как чудесно, — сказала Мириам, тихо подойдя к ним.

— Бенджамин рассказывал тебе об острове? — Он впервые подумал о том, что с ней не стоит говорить о брате.

Ее лицо было почти бесстрастно, ясные серые глаза разглядывали стремительно приближающуюся береговую линию. Корабль повернул к более глубокой воде.

— Бенджамин всегда хотел, чтобы я жила здесь, в этом раю. И он не преувеличивал, говоря, как тут красиво и как непохоже на Европу. — Она замолчала, потом внезапно заговорила о другом. — Мы никого не знаем в Санто-Доминго. Твой отец живет далеко в глубине острова. Как мы известим его?

И снова Риго отметил странную отрешенность в ее голосе.

— Я отыщу доминиканский монастырь, в котором последние три года живет мой старший брат. Он, должно быть, может известить Аарона Торреса.

Она заметила, как подчеркнуто холодно он произнес имя своего отца. Неужели он просто оставит ее в своей иудейской семье, а сам отправится на поиски удачи и золота в Мексику?

— Что ты скажешь ему?

Риго прищурившись смотрел на дальние горы, словно пытаясь разглядеть за ними долину, где жила его семья.