Я широко улыбнулся и, сидя на пне, закинул ногу на ногу.

— А ты ещё не понял, Нассийя? Ты правильно сказал — я урождённый солнечный алти из Восьмого Сумеречного Моря. Но при этом я тот, в ком живёт душа Леона Джонсона. Смекаешь?

Глава 5

Кто-то скажет, что если и рассказывать кому-то о себе правду, то стоило бы открыться сначала матери… Но я боюсь это сделать. Переживёт ли она такое потрясение? Примет ли? А если примет, а я потом снова помру, ей опять учиться жить с осознанием того, что её единственный ребёнок вновь умер?

Но вот с алти мне проще. Починкко, если в самом деле поверит в то, что я Леон Джонсон — не изменит своего отношения ко мне. Я для него солнцеголовый брат, спасший его от неминуемой смерти. Я тот, кто дал ему новую жизнь, семью (команду) и крышу над головой (мужскую офицерскую каюту на нашем корабле). А то, что у солнечного алти могут быть свои странности вроде воспоминаний Леона Джонсона… Ну с кем не бывает, правильно?

Ну а вождь Нассийя…

Любопытно посмотреть на его реакцию.

Он чуть прищурил свои серо-голубые глаза и буравит меня взглядом.

— Нет, — наконец изрёк Нассийя, отпрянув от меня, что едва не свалился со своего пня. — Нет, это невозможно! Хотя… Нет… Или…

— У тебя сейчас голова взорвётся, старый друг, — усмехнулся я. — Если так сложно, можешь не верить.

Он широко округлил глаза, а затем мотнул головой:

— Вот сейчас… Вот это вот точно было в духе Леона. Он мог сказать что-то подобное, огорошить, а потом безразлично заявить, что можно не верить. Верить… Не верить… В любом случае, учитывать стоит.

— Ну хоть что-то, — пожал я плечами. — На самом деле без разницы, поверишь ты мне или нет. Ведь Леон Джонсон мёртв — факт. А я жив. И я хочу быть твоим живым другом. Согласись, Леон сейчас на это неспособен.

Вождь Нассийя замер, а затем заливисто расхохотался.

— Ты прав! — сквозь громкий смех, выдал старик. — Что ж… Нассийцы станут считать тебя другом, а дальше посмотрим на твоё поведение.

Я с достоинством поклонился.

Между нами тремя повисло молчание. Правда, уже через несколько секунд Починкко выпалил:

— Брат! Если ты в самом деле Леон Джонсон, значит Марси твоя дочь⁈

— Что за Марси? — оживился старый вождь.

— Старпом на нашем корабле, говорит, что Леон Джонсон — её отец, — быстро пояснил Починкко.

— Хм… Любопытно, — затянулся трубкой Нассийя.

Оба алти с интересом уставились на меня.

Я усмехнулся:

— Ну ладно Нассийя. Ему идёт быть дедом на завалинке, который обсуждает чужую личную жизнь, но ты-то? — укоризненно попенял я своему товарищу.

— Мне тоже интересно, — ничуть не смутился он.

— Не обязательно быть дедом, чтобы интересоваться отношениями между людьми, — поддержал собрата старый вождь.

— Ага, можно быть бабкой, — проворчал я.

Они продолжали пялиться на меня, взбудоражено улыбаясь.

Я выдохнул и покачал головой:

— Марси считает Леона Джонсона своим отцом.