— Тогда не получишь ответа.

Решив дать передышку ему и себе, она умолкла и не проронила больше ни слова до самой деревни, где Кристиан оставил их с Люцианом у постоялого двора.

— Не хочешь поесть? — спросила она Кристиана.

— Нет. У нас мало времени. Ешьте быстрее и будьте готовы снова тронуться в путь.

Нахмурившись, она смотрела, как он пошел в сторону конюшни на окраине города.

— Ваш муж — особенный человек, моя королева. В его душе очень много грусти.

— Да, Люциан, я это заметила.

— Быть может, нам стоит уронить его вниз головой, и тогда, очнувшись в ваших объятиях, он будет столь же очарован вами, как и я.

Она улыбнулась:

— А ты был очарован?

— Да, моя королева. Я до сих пор очарован. Для меня нет ничего дороже, чем ваши улыбка и смех. Я живу и дышу только ради них. Я хочу лишь, чтобы ваш муж так же ценил их, как и я.

И хотя ее отец нахмурился бы, узнав о подобном поступке, королева порывисто обняла шута. Вот если бы Люциан был ее мужем! Конечно, он не обладал ни красотой, ни рыцарской статью, но зато они отлично ладили, И все же из-за своего добродушного и мягкого характера Люциан никогда не смог бы править королевством. Чтобы стать хорошим королем, необходимо было обладать огромной волей и умом. Не говоря уж о твердости характера, которой он был начисто лишен.

Подойдя к маленькому домику, в котором помещался трактир, Адара увидела, как огромная полногрудая женщина отворила дверь, чтобы впустить их внутрь. Она была старше Адары на несколько лет, и у нее были прямые каштановые волосы и дружелюбные зеленые глаза.

— Добрый вечер, — сказала женщина, радостно улыбнувшись. — Вам нужна комната на ночь?

— Нет, только немного еды для нас и моего мужа.

Женщина проследила взглядом за подходившим Кристианом.

— Вы вышли замуж за священника?

Адара почувствовала, как ее щеки зарделись румянцем, когда она осознала, что Кристиан по-прежнему облачен в черное монашеское одеяние.

— Нет. Мы совершаем паломничество, — солгала она.

— А, — сказала женщина, посторонившись, чтобы дать Адаре и Люциану пройти. — Мой брат отправился в Рим в монашеской одежде и власянице и всю дорогу прополз на коленях. Мужчины! Временами они совершают непонятные нам поступки.

Оставив ее слова без ответа, Адара проследовала за женщиной к огромному очагу в противоположной стороне дома.

— У нас есть луковый суп с сосисками, сладкие пироги с изюмом и орехами, жареный ягненок и курица. Что пожелаете?

Адара понятия не имела, что любит Кристиан, поэтому она остановила свой выбор на том, что будет легче всего унести с собой.

— Три пирога, пожалуйста, и два бурдюка эля. — Она посмотрела на Люциана. — А ты что возьмешь?

Тот задумчиво погладил бороду.

— Я бы взял с собой одну из служанок.

Глаза Адары округлились, а женщина в ужасе взвизгнула. Зажав рот Люциана своей ладошкой, королева откашлялась.

— Он просто дурачится, хозяйка. Принесите ему два пирога и бурдюк эля.

Предостерегающе прищурив глаза, женщина отошла, чтобы собрать им еду.

— Люциан! — выпалила Адара. — Как тебе не стыдно?!

Тот только широко ухмыльнулся и принялся изучать чистую, но обветшалую комнату, которая была пуста, если не считать двух маленьких девочек, игравших в углу в куклы.

Улыбаясь, Адара наблюдала за тем, как они хихикают и болтают о всяких пустяках, которые, однако, казались им чрезвычайно важными. Как она любила детей! Ей всегда хотелось иметь собственного ребенка, даже когда она была девочкой.