Аналитический путь добычи истины почти исчерпал себя. С каждым днем мы находим все больше, но еще больше мы теряем с каждым днем. Мы движемся вперед путем выбора по лестнице альтернатив. Из многоликой сущности исследователь выдергивает аксиому и передает ее дальше, как эстафету. Так из противоречивого диалектического двуединства на миг возникает некая цельность. Потом и она расслаивается на противоположности и начинает соблазнять другого исследователя выбором, оставляя за собой кладбища разрушенных противоречий. А кто будет рыться в отвалах, где лежат не замеченные предками гениальные идеи, где сами собой сформировались неведомые нам науки, где похоронены целые области навеки утраченного знания? Я бы хотел найти такую науку, построенную из отброшенных отрицаний.

Как хорошо было бы спуститься к истокам! Проследить основные вехи, переоценить выбор, соединить звенья отвергнутых истин...

Потому-то и спиралеобразно наше развитие, потому-то и возвращается завтра отвергнутое вчера, что мы всегда выбираем лишь одну из противоположностей. Мы гребем то правым веслом, то левым и никогда вместе, а лодка тычется то в один, болотистый, берег, то в другой, каменистый. Как удержаться строго в фарватере? Как избежать порочного выбора и получить истину сразу?

Нужно искать новых, принципиально иных путей познания. Но возможны ли они? Не есть ли наш путь единственно возможный для человека?

9 августа. Ординаторская.

- Коуэн уже уехал? - Главврач закрыл кран и отряхнул руки над умывальником.

- Еще вчера, - сказал Таволски, подавая ему полотенце. - На прощанье он захотел осмотреть Аллана.

- Ну?

- Кажется, болезнь вступает в последнюю стадию. Появились небольшие растекающиеся кровоизлияния.

- М-да... А как ваша гипотермия?

Таволски дернул плечом и потянулся к портфелю.

- Из управления получена разнарядка двухнедельных посещений... Нужно подписать. Они сказали, что вы можете вносить любые изменения в пределах сметы.

- А! Давайте... Кто там у нас на очереди?

- Старший дозиметрист Шульц, лейтенант де Фриз, доктор Скотт, сержант Хитауэй, майор Солк, доктор Гудов, водитель Пек, старший пожарный Балагер, доктор Бартон, рядовой Трэсси!

- Хитауэя вычеркните. Достаточно с нас скандала, который он устроил в прошлый раз. Одного из докторов тоже вычеркните. Интеллигенты переносят это не так легко, как другие. В одиночку они скрывают свои чувства, но если приедут сразу к обоим... Вы понимаете? Вычеркните одного до следующего раза.

- В списке три доктора.

- Вы имеете в виду Бартона? Он, разумеется, не в счет. Сделайте для него все, что возможно... Только, мне помнится, вы говорили, что у него никого нет?

- Да, но... Вот посмотрите, пожалуйста, я заготовил бумагу, и если вы не возражаете...

- Давайте. - Главврач пробежал глазами документы и с отсутствующим видом уставился в потолок. - Ну что ж, - сказал он через некоторое время, - давайте попробуем. Я подпишу.

9 августа 19** года. Утро.

Температура 38,3. Пульс 96. Кровяное давление 150/105.

- Мы к вам, Аллан! Не возражаете?

- Майк! Ли! Тэдди! Какой сюрприз! Заходите. Рассаживайтесь, где можете... Ну и вид же у вас, Ли, в этом халате! Желтое на зеленом. Лимон какой-то, а не человек.

- Вы все такой же, Аллан, - тихо улыбнулся Ли и осторожно присел на краешек постели.

- Только не на постель! - встрепенулась сестра Беата. - Отсядьте-ка подальше. Все отсядьте.

Она выключила ультрафиолетовый заслон и опустила экранировку.

- Я тут как фараон в саркофаге, - усмехнулся Бартон.