Лорен искоса посмотрела на него и улыбнулась. Она еще никогда не обманывалась в людях. Вот и теперь она была совершенно уверена, что физическое насилие ей не грозит.

Три часа прошли как в счастливом тумане. Колеса накручивали километры. Ветер отгонял жару, освежая их лица и играя волосами, а они как старые друзья почти беспрерывно болтали обо всем и ни о чем.

Лорен заметила, что Ник как будто закрывается, когда она пробует расспросить о его прошлом или о родных, но становится весьма настойчив, когда речь заходит о ее детстве или юности. Ей, правда, удалось выудить, что отец Ника умер, когда ему было всего четыре года, а несколько лет назад умерли вырастившие его дедушка и бабушка.

В городишке Грейлинг, от которого, по словам Ника, оставалось часа полтора езды до Харбор-Спрингс, он остановил машину возле небольшого магазинчика, чтобы купить кока-колы и сигарет. Они проехали еще несколько миль, и возле одного из придорожных столиков для пикников Ник затормозил.

— Сегодня чудесный день, — сказала Лорен и откинула назад голову, чтобы полюбоваться кружевными облаками, плывшими по голубому небу.

Переведя взгляд на Ника, она заметила, что он как-то необычно смотрит на нее.

Сделав вид, что она ничего особенного не заметила, Лорен сказала:

— У меня дома небо никогда не бывает таким голубым, и вообще там в это время года гораздо жарче. Впрочем, ничего удивительного, ведь Миссури намного южнее.

Ник открыл две банки с кокой и одну протянул ей, после чего небрежно оперся о стол, тогда как Лорен изо всех сил старалась возобновить ни к чему не обязывающий разговор, который они прервали всего минуту назад.

— Вы сказали, что ваш отец умер, когда вам было четыре года, и вас вырастили дедушка с бабушкой… А что случилось с вашей мамой?

— Ничего не случилось, — ответил Ник.

Он сунул в рот сигарету и, сложив руки лодочкой, чтобы не мешал ветер, зажег спичку.

Лорен не отводила глаз от густых волос Ника, пока он прикуривал, а потом, глядя прямо ему в глаза, спросила:

— Ник, почему вы так неохотно рассказываете о себе?

Он прищурился, пуская дым.

— Неохотно? Да я только и делаю, что что-то рассказываю вот уже миль сто.

— Но не о себе. Что случилось с вашей матерью?

Он рассмеялся.

— Вам кто-нибудь говорил, какие у вас обалденно красивые глаза?

— Да. Но вы увиливаете от ответа.

— И как вы здорово говорите? — вопрошал он, не обращая внимания на ее слова.

— Ничего удивительного, ведь мой отец преподает английский язык, насколько вам уже известно.

Лорен вздохнула, окончательно убедившись, что не сможет победить его скрытность.

Ник посмотрел на небо, потом на деревья, на пустую дорогу и только после этого — вновь на Лорен.

— Я даже сам не представлял, в каком был напряжении три часа назад. Эта поездка пошла мне на пользу.

— Вы много работали?

— Последние два месяца не меньше чем по семьдесят часов в неделю.

Лорен стало его жалко, и в ее глазах появилось сочувствие. Ник улыбнулся. И вновь его улыбка заворожила Лорен, отчего у нее быстро-быстро забилось сердце.

— А вам известно, что с вами очень легко? — тихо спросил он.

Лорен это не очень понравилось, ведь она-то как раз совсем не расслаблялась в его присутствии, а, наоборот, вся как будто наэлектризовывалась.

— Спасибо… Постараюсь не усыпить вас, пока мы не доедем до Харбор-Спрингс.

— Но вы можете усыпить меня после того, как мы приедем, — предложил Ник.