А знаете, что самое удивительное?

Даже не сохранность Союза в 2050-м, не орки, следующие заветам Ильича, не строящиеся термоядерные станции и телепатические допросы.

Нет, самым удивительным было другое.

Советский Союз считался страной победившего коммунизма.

* * *

Мои исследования прервал дверной звонок. Переливчатый такой, будто певчая птичка прочирикала.

— Оль, посмотри, кто там! — крикнула мать из кухни.

— Не надо, я сам! — гаркнул я, вскакивая.

Вполне вероятно, что это решили наведаться неугомонные бандосы.

— Это к тебе? Ждёшь кого-то?

Сунув телефон в карман, я вытащил пистолет и поспешил в прихожую. Звонок снова зачирикал. Нетерпеливый кто-то…

Я прильнул к глазку. На лестничной площадке стояли два мужика в костюмах и галстуках. Коротко стриженые, серьёзные. Явно не из команды Косого. Те предпочитали спортивный стиль.

— Кто там? — спросил я.

— Владлен Громов здесь проживает? — донеслось в ответ.

«Проживает»… Точно из органов. Их лексикон. Уж я-то знаю. Сам в них проработал не один десяток лет.

Что делать? Пистолет явно лишний. В любом случае. Даже при том, что подобные визиты, насколько подсказывал опыт, не к добру.

В прихожую выглянула из гостиной Оля.

— Влад, кто там?

— Это ко мне, — отмахнулся я. — Иди к себе.

— Ну, и ладно! — обиженно отозвалась девочка и скрылась. — Опять дружки твои, небось… — донеслось до меня приглушённо.

— Откройте, пожалуйста, — проговорили за дверью. — Нам нужно с вами поговорить.

Оглядевшись, я сунул пушку на верхнюю полку гардероба — под сложенные платки и шапки. В ближайшее время туда никто из домашних не сунется, лето же на дворе. Отодвинул засов и приоткрыл дверь.

— Добрый вечер, — кивнул один из визитёров. — Владлен Громов?

Ой, можно подумать, они не знают, как я выгляжу. Смешно, честное слово! Но ладно, подыграю.

— Он самый. Чем могу помочь, товарищи?

Оба, как по команде, достали из внутренних карманов пиджаков красные корочки, раскрыли и показали мне.

Я уставился на них. Внимательно. Быстро пробежал глазами написанное, зыркнул на печати.

Что за хрень⁈ Я ожидал увидеть такие слова, как «КГБ» или «НКВД», но вместо них внутри удостоверений красовалась надпись «Наркомат пропаганды». В моём мире он именовался Наркоматом по делам национальностей РСФСР, если не ошибаюсь. Вёл агитацию народов Союза, разъясняя им все прелести и преимущества советского строя.

— Что вам нужно? — спросил я, подняв глаза на визитёров.

— Проедемте с нами, пожалуйста, — сказал один из сотрудников, убирая корочку. — С вами хотят поговорить.

— Кто там, Владик? — раздался обеспокоенный голос матери.

Повернув голову, я увидел её. Она стояла на пороге кухни с полотенцем в руке.

— Это из… наркомата пропаганды, — ответил я. — Хотят со мной пообщаться. Я уеду ненадолго.

— Куда⁈ — всполошилась женщина, устремляясь ко мне. — Зачем⁈ Что вам от него нужно⁈ — напустилась она на незваных гостей. — У него все документы в порядке! Покажи им паспорт, Владик! Пусть убедятся!

— Не нужно волноваться, — проговорил один из сотрудников, немного стушевавшись.