— Иначе говоря, вы предлагаете мне шпионить для КГБ? — спросил я, глядя на девушку.

— Служить своей стране, — ответил нарком. — Разве вы этого не хотите?

* * *

Привезли меня обратно к самому подъезду. К недоумению сидевших на лавочке старушек. Когда проходил мимо, одна из них меня окликнула:

— Владик, а кто это тебя, а? Что за машина такая?

— По работе, — ответил я, улыбнувшись.

— Да ты разве работать начал? — удивилась бабулька.

— А как же. Советскому человеку без этого никак, — отозвался я и нажал кнопку домофона.

— Это кем же ты устроился, милок, что тебя на машине-то возят?

— Секрет, — отозвался я.

Хватит старушкам теперь на неделю пересудов.

— Кто там? — раздался голос матери.

— Это я.

— Владик? Открываю!

Когда поднялся на этаж, женщина бросилась мне навстречу.

— Отпустили! — воскликнула она. — Что от тебя хотели, сынок⁈

— Надо нам поговорить, — ответил я, обнимая обхватившую меня руками мать. — Серьёзно. Нет, ты не волнуйся. Всё хорошо.

— Правда? Ты меня не обманываешь⁈

— Нет, конечно. Идём, расскажу.

Открывать всю правду я не стал. Про настоящую работу умолчал. Оно и не положено было распространяться, понятное дело. Да я и сам не дурак. Так что рассказал только о внешней стороне того, что мне предложили.

— И ты согласился? — осторожно спросила мать, когда я замолчал.

— Пришлось, — слукавил я. — Нам всем это нужно.

— Да, наверное… Я понимаю. Ты хочешь начать новую жизнь. Да…

— Что-то не так, мам? Ты против?

— Нет-нет, — поспешно ответила женщина. — Как я могу? И Олечке будет проще… Конечно, так всем будет лучше, ты прав. Просто…

— Говори, — кивнул я. — Что тебя смущает.

Женщина робко взглянула мне в глаза.

— Я не думала, что ты сможешь… Тебе ведь придётся отречься от отца.

Этого я ей не говорил. Но, видимо, процедура была известная.

— Да, без этого никак. Но это же только формальность. Я не перестану его любить.

Странно было говорить это про человека, которого я не знал и даже никогда не видел. Но женщине нужно было это услышать.

— Конечно, — кивнула она и тяжело вздохнула. — Главное же то, что в сердце, да?

— Само собой.

— А слова… — она вдруг встала. — Ладно, ты, наверное, есть хочешь. Давай я тебе картошечку разогрею. — Ещё котлеты есть, — голос её дрогнул.

Она поспешно направилась к холодильнику и начала доставать из него кастрюли. Я смотрел ей в спину и чувствовал себя предателем. Хотя им и не был. Как-то ещё сестра воспримет новости. Она хоть и маленькая, но ведь не дура. Мда…

* * *

Разговор с матерью и предшествующие ему события меня умотали. Захотелось отдохнуть и переварить информацию. Выработать хоть какой-то план действий. Но для начала — отдохнуть.

Прикрыв дверь своей комнаты, я сел за комп.

В одном из нижних ящиков обнаружились беспроводные наушники с логотипом ТДС.

Запуская браузер, я не мог выбросить из головы слова, сказанные Натальей Никаноровной. Трактовать их можно двояко. С другой стороны… Это ведь не ко мне обращено, а к носителю. Женщина потеряла любимого мужа, рухнула вниз по социальной лестнице. Уборщица, бывшие друзья и коллеги смотрят косо. А я… От Владика мне досталась эмоциональная привязанность к родным.