Рынок самиздата был очень велик и охватывал собой практически все жанры — от художественной литературы до научно-популярной. Ведь и Карнеги, и Судзуки, и Флеминга те, кто исхитрился, прочли именно в самиздате! Разумеется, на этом рынке были представлены и детективы. Мой знакомый, выслушав просьбу, долго рылся в своих сундуках и наконец извлек несколько пыльных папок.

После беглого просмотра мы остановились на раннем Эджвуде. Не бог весть что, как вы понимаете, но для меня в данном случае была важна фактура.

«Как хорошо, что моя тетушка увлеклась детективами уже в солидном возрасте! — думала я, любовно поглаживая папку с полуслепой машинописью, которая лежала у меня в пакете. — Иначе она прочла бы и весь детективный самиздат. А теперь моя совесть чиста!»

Да, но что я буду делать в следующем году? Не писать же самой детективный роман? Ведь тогда мне придется садиться за машинку уже сегодня!

Роман… Я снисходительно улыбнулась. Как бы ни изощрялись писатели, придумывая все новые и новые повороты сюжета, жизнь всегда даст им сто очков вперед. Она гораздо более непредсказуема, хотя и не укладывается в четкие жанровые рамки.

Я порядком утомилась — не столько поисками и находкой, сколько своими размышлениями. Погода стояла какая-то гнетущая, собиралась гроза, дышать было трудно, и атмосфера сгущалась. Вот-вот пойдет дождь.

Решив немного перекусить и выпить кофе, я направилась к ближайшему кафе, которое нашарила взглядом на противоположной стороне улицы.

Непритязательное название «Ромашка» меня слегка умилило. Кафешку — явно бывшую столовую — еще не успели как следует отремонтировать, серый кирпичный квадрат, в котором размещались кухня и мойка, лишь оброс стеклянной пристройкой, где народ вкушал пищу.

Впрочем, внутрь мне попасть не удалось. Оно, конечно, и к лучшему, как и все, что с нами случается. Но обычно мы узнаем об этом потом.

Так получилось и на этот раз. Едва я подошла к двери, как меня остановил жлобского вида мужик, переминавшийся на пороге.

— Сюда нельзя, — проговорил он, загораживая мне рукой вход.

— Это еще почему? — поинтересовалась я. — Можно узнать причину?

— Нет.

Я пожала плечами и немного отошла в сторону. Любопытства ради прильнула к стеклу и посмотрела, что там творится внутри, благо розовая штора на одном из окон была не задернута.

Никого и ничего.

— По-моему, сейчас в кафе нет наплыва посетителей, — проговорила я.

Мужик на входе поиграл желваками, но решил не вступать со мной в дискуссию.

— Учет-переучет? Банкет или поминки? — не унималась я, обращаясь к охраннику.

— Вали отсюда, — настойчиво цедил он сквозь зубы. — И как можно быстрее.

— Что, так трудно объяснить? — начала я раздражаться. — И, кстати, если вы работник службы безопасности этого непрезентабельного заведения, то где ваш бейджик с фото и фамилией?

— Мать твою за ногу, — раздельно проговорил охранник, — я тебя сейчас…

Что именно собирался со мной сделать неприступный страж кафе «Ромашка», я так и не узнала. Хотя — и надо обязательно это отметить — я позволяла ему с собой так разговаривать только по доброте душевной. Будь я в ином настроении, он бы валялся сейчас на пороге с двумя сломанными ногами (и это в лучшем случае), а я мирно пила бы свой кофе. В каком-нибудь другом кафе, разумеется.

Но судьба распорядилась иначе. Не успел охранник закончить свою фразу, как у «Ромашки» притормозил двести тридцатый «Мерседес» с эллипсовидными фарами — как раз такая модель, на которой разбилась принцесса Диана в парижском тоннеле.