— Я не могу дать точного ответа на ваш вопрос, пока мне не будет ясно, что вы имели в виду под словом «работа». Полагаю, мне придется рассказать обо всем, что может иметь отношение к моей «работе». Кирка позабавили эти слова.

— Так чем же вы занимаетесь?

— В основном, я наблюдаю за окружающим миром.

— Этим вы не намного отличаетесь от людей. За исключением того, что нам приходиться и совершать действия в связи с тем, что мы видим. Признаю, что это не всегда правильные действия.

Эт издал продолжительный рокочущий звук, который Кирк уже научился распознавать как знак согласия.

— У вас много «работы», — заметил Мастер.

— Да.

— Должно быть, это очень скучно, — сказал эт, — тратить столько времени па настоящее. Кирк рассмеялся.

— Мы обречены на деятельность такого рода. Будущее для нас — закрытая книга, а прошлое — замерзший кусок льда. Мы работаем только в настоящем.

— Очень странно, — произнес Мастер. — Время, суда по тому, как вы его ощущаете, очень ограничено в своих рамках. Как спичечный коробок. Вы сидите в нем в настоящий момент, и все, что происходит снаружи, недоступно для вас.

— Мы иногда выбираемся из настоящего, — задумчиво произнес Кирк. — Но это, скорее всего, исключение. Сны… В них мы можем оказаться в любом времени. За секунду можно пережить сотни событий.

— Да, — согласился Мастер. — Это тоже способ.

— Когда-то очень давно один из земных философов сказал, что время — способ защиты Природы от того, чтобы все события во Вселенной не произошли сразу.

Мастер опять издал звуки, выражающие одобрение, но на этот раз в его рокоте прозвучала еще и насмешка.

— В какой спокойной обстановке, однако, вы, живете, — произнес он. — Все ясно и просто.

— Просто?!

— Но это же очевидно! — воскликнул эт, — И нам бы не мешало предпринять кое-какие меры предосторожности по этому поводу. Здесь наши обитатели воспринимают время как нечто целое и не делимое на прошлое, настоящее и будущее. И пространство, в котором мы живем, также перемещается вместе с нами — небо, солнце, деревья, ветер. И вот появляется вид, который сообщает нам, что все другие виды, обитающие поблизости, живут словно спрятанные в коробках, — на их долю приходится лишь маленькая толика всего жизненного пространства. Разве это не может не казаться нам странным? И пугающим? Разве мы можем не бояться того, что наши соседи по планете — орны и лахиты, о которых мы заботимся, — в один прекрасный момент не вооружатся вашим мировоззрением, заразившись им словно опасной инфекционной болезнью? Разве мы сможем смотреть спокойно, если наши друзья, воспринимавшие мир почти так же, как и мы, вдруг сами заберутся во временные коробочки и начнут дозировать свое мироощущение на отдельные воздушные вздохи и солнечные лучи? — Мастер стал очень серьезным. — Думаю, что на нас как опекунов орнов и лахитов будет лежать ответственность за подобную ошибку.

— В чем-то вы правы, — заметил Кирк. — Но нет никаких гарантий того, как будут развиваться события на самом деле. Ваша позиция может оказаться как выигрышной, так и проигрышной. Подумайте о другой стороне вопроса. Сюда прибывают посланцы сотен других миров — с совершенно незнакомым, зачастую странным для вас образом мышления. Скажу больше: странность не всегда скрывает в себе что-то ужасное. Взять хотя бы нас с вами. Мы смогли побороть в себе страх и предубеждение, пусть для этого понадобились и время, и усилия.