Беда достал игломёт. Неужели до этого дошло? Но ведь если придётся стрелять… нет, хоть он и обещал, но как же не хотелось до этого доводить. Айзек должен жить. Ведь если он умрёт… то на этом всё, парень тоже станет безразличным, как и Ник. Медведь важен, только пока жив.

— Айзек считай, простые числа от одного до ста, но пропуская каждое третье, — умолял Натан. — Ему надо отвлечься, подумать, хоть над чем-то!

— Считай, Медведь! — выкрикнул Виктор, сжимая в руке пистолет.

Айзек бился в судороге, кровь полилась из правого уха. Кажется, что она дымит. Или это такое освещение в комнате.

— Два, — наконец прошептал Медведь. — Три. Семь. Одиннадцать. Пятнадцать.

— Пятнадцать — не простое число, — тут же сказал Блоха.

— Да, я ошибся, — взгляд Айзека стал осмысленным. — Извини. Тогда семнадцать. Или девятнадцать? Пропускать же каждое третье?

Он едва улыбнулся, и Виктор тоже не удержался. Вроде парень приходит в себя.

— Извините, — сказал Медведь слабым голосом. — Я не хотел. Просто не выдержал. Это ужасно.

— Да, ужасно, — согласился Беда. — Я уже думал, что тебе всё…

— Я не про себя. Я про Ника, — Айзек медленно выдохнул и взглянул на испачканную кровью одежду. — Натан, ты помнишь обещание? Ты же сдержишь слово, когда… когда это случится?

— Да, брат, я всегда держу своё слово.

— И ты тоже, Беда. Помнишь своё обещание?

— Помню, — сказал Виктор глухим голосом и убрал игломёт. На этот раз обошлось.

— Давай-ка спать, — Блоха поднял Айзека, как ребёнка и понёс его на кровать. — Придёшь в себя. Я дам тебе снотворного.

— Я боюсь спать, — сказал парень тоном капризного ребёнка. — Мне всё это приснится. Обещай, что будешь рядом.

— Обещаю.

Виктор сидел, пока Натан укладывал брата спать, как маленького. Кровь, пролившаяся на пол, стала совсем чёрной.

Блоха скоро вернулся, и с трудом опустился в кресло.

— Это уже второй приступ за последние дни, — сказал он. — Первый был вечером, в тот день, когда Ника… Да, я знаю, что Айзек уже живёт намного дольше, чем остальные. Никто из них не дожил до шестнадцати. Но всё равно, хоть бы ещё год продержался. Когда твой сын был жив, Айзек хорошо себя чувствовал, мне даже казалось, что его пронесло от всего этого…

— Но увы, — вместо него закончил Беда и поднялся, крутя онемевшей шеей.

— Ты выглядел таким обеспокоенным, — Натан чуть улыбнулся. — Будто испугался за него.

— Так и есть… ведь он жив. Но если он умрёт, — Виктор не стал продолжать.

— Понимаю. Уже уходишь?

— Нет, подожду, пока совсем стемнеет, потом надо искать, куда залечь на дно. Не хочу тебя подставлять. Я знаю, что по нашим файлам у нас нет никаких связей, но лучше не рисковать.

— Думаешь, оставил следы там?

— Нет, — Виктор ещё раз подошёл к окну. — Я работал чисто, у них нет следов. Показывался только в маске. Но знаешь, если бы я недооценивал полицию, квисторов и всех прочих, я бы до этого возраста не дожил.

— Ну да. Тем более Сардан — влиятельный тип. Был. Но его убийцу будут искать.

— У меня есть одно место на примете, я его нашёл, ещё когда Ник был жив.

— Удачи, передатчик всегда активен, — Натан постучал по уху. — Звони, если потребуется помощь лучшего аналитика.

— Я тогда вздремну пару часов, — Виктор дошёл до стоящего в углу пыльного дивана и смахнул с него грязные коробки. — Потом свалю.

— Ладно.

Блоха ушёл спать и выключил свет.