— Это же Две Старые Суки, — пробормотал побледневший Коринес. — Тут только отморозки ездят, я никогда…

— Я поставил тебе бомбу в машину, пока там ковырялся. Когда я нажму на это, — Виктор показал детский брелок с кнопками. Старая игрушка Ника, которая валялась дома. — У тебя будет всего минута, чтобы уехать от меня как можно дальше. Тогда, может быть, успеешь выбраться из зоны действия детонатора.

— Нет, я…

— Одна минута.

— Нет, не убивайте, — Коринес в очередной раз начал рыдать. — Я же совсем молодой, мне всего двадцать три, я…

Беда нажал на кнопку, и игрушка запищала.

— Время пошло. Ах да, нажмёшь на тормоз, тебе конец.

— Пиздец, — шепнул Коринес и закрыл глаза.

Виктор выбрался из машины, дигерин тут же уселся за руль и помчался вперёд, мимо двух деревьев. Среди городских гонщиков не зря об этом месте ходят зловещие легенды, что ни один водитель не сможет проехать там на высокой скорости. В новостях то и дело показывают очередного безумца, который пытался что-то кому-то доказать, но неизменно срывался вниз. Тогда другие идиоты-гонщики устраивали показательные ночные заезды, а потом вместе пили, говоря, что однажды Две Старые Суки им покорятся. А простые обыватели обычно радовались, что ещё один кретин разбился насмерть, а никто из людей не пострадал.

Коринес оказался умелым водителем, но туповатым. Если бы у него в голове была хоть кроха ума, он бы просто развернулся и поехал по магистрали. Тогда бы Беде пришлось импровизировать, ведь бомбы на самом деле не было. Но дигерин помчался по Двум Старым Сукам, и умудрился проехать три опасных поворота. А вот четвёртый, самый последний, Коринесу не дался, и он сорвался вниз до того, как Виктор забеспокоился, что цель ушла.

Беда пошёл по дороге в сторону города, иногда оборачиваясь и голосуя проезжающим машинам.

— Я слышал ваш разговор, — сказал Блоха в передатчик. — Теперь у нас новая цель.

— Да. Франко Пацини лично. Где он будет вечером?

— Не знаю, данных нет.

— Натан, не ври мне. Коринес говорил про «Старый Дворец». Это же ночной клуб?

— Беда, слушай, я знаю, что ты можешь там устроить. Нет, давай в другой день, когда вокруг будет не так много народа. Ты же их всех поубиваешь, опять! Помнишь, как в тот раз, когда…

— Никто не погибнет кроме Пацини, ну и может быть охранников, — твёрдым голосом сказал Виктор. — Я тебе обещаю это. Мне нужен лишь Пацини и, может быть, Айскадер, если мальчишка его выдаст. Мне и так хватает тех, кто снится в кошмарах.

— Ладно, — Блоха смягчился. — Но будь уверен, если будут жертвы, я с тобой больше не работаю, предупреждаю ещё раз. Он будет там, да… я подготовлю досье.

— Спасибо, конец связи.

Рядом остановился дряхлый ржавый фургончик, хрипящий гудок противно заскрипел. Старичок, сидящий в кабине с грязными, засраными мухами стёклами, улыбался и знаками показывал, что подвезёт. Вот только когда Беда забрался внутрь, то понял, что водитель на самом деле совсем другой человек.

— Я проверил, что Коринес умер, — сказал Медведь, уверенно ведя старый драндулет. Невозможно поймать момент, как он меняет внешность, слишком быстро это происходит, и, в то же время, очень плавно. — Ты полагаешься на случай…

— С такой высоты выжить невозможно, даже если бы он падал на пуховую перину размером с космический корабль, — возразил Виктор. — Я в этом понимаю больше тебя. Зачем ты здесь?

— Я слышал, что Коринес обвинял другого. Я могу тебе помочь, ты же знаешь…

— Мне не нужна твоя помощь, Айзек, возвращайся домой. Справлюсь и сам.