Виктор медленно подходил ближе. Пацини сел на подоконник.

— И отвечая на ваш вопрос, — он посмотрел Беде в глаза. — Мне снится моя смерть.

Он откинулся назад и исчез, тяжёлый стол покатился следом и упёрся в стену, но ремни были привязаны на совесть и выдержали. Беда выглянул наружу. Тело Пацини билось об стену. Шея сломана, голова вывернута под невозможным углом. Дигерин умер сразу. Кто-то внизу заметил случившееся, но Виктор успел убрать голову до того, как сработала вспышка фотоаппарата. А в кабинет управляющего вошли гости.

Один из мутахавиров достал очень большой пистолет. Это Инквизитор, модифицированный для автоматической стрельбы Палач, с удлинённым магазином и стволом. Такое оружие под силу только сверхсильным гвардейцам, обычный человек из такого стрелять не сможет. Ещё это оружие любили турсулунские штурмовики. Виктор не знал, почему из всех мыслей в голове остались только эти. Неужели это конец?

— За убийство родственника императора ты приговорён к смерти, — мутахавир ухмыльнулся и нажал на крючок.

Щелчок вместо выстрела.

Мутахавир передёрнул затвор, выбрасывая не выстреливший патрон.

Ещё одна осечка.

— Может, сначала допросишь? — спросил второй мутахавир, скрестив уродливые толстые руки на широкой груди.

— Можно и допросить, — первый пожал огромными плечами.

Беда подобрал со стола управляющего здоровенную чернильницу швырнул в гвардейца, но толстое стекло просто разбилось о твёрдый лоб. Мутахавир лишь стёр капельку крови и широкими шагами пошёл навстречу.

Виктор ударил его электрошокером, но гвардеец даже не почувствовал это. Удар кулаком был такой силы, что Беда упал и чуть не откусил себе язык. Воздух выбило из отшибленной груди, а мутахавир поднял Виктора за полы одежды. Маскировочный костюм опасно растянулся.

— Сейчас ты тоже шагнёшь в это окно, — мутахавир довольно лыбился. — Или расскажешь мне, кто ты такой, и кто тебя послал.

Беда одной рукой шарил в поисках револьвера, стараясь не орать, когда задевал что-то разбитым ногтем. Вряд ли этого хватит, чтобы прикончить здоровяка, но не висеть же без дела.

— Подожди минуту, — сказал второй мутахавир, всё это время стоявший в стороне. — Хочу кое-что сделать.

— Ну что? — гвардеец обернулся и будто не заметил, что Виктор ударил его по челюсти. Беда только отбил пальцы. Не сломать бы ещё один.

Второй вздохнул, приноровился и ткнул товарища по голове кулаком. Удар казался совсем слабым, но мутахавир вдруг осел на пол и отпустил Виктора. Глаза закрылись, будто он уснул, а не потерял сознание.

— И теперь скажешь, что мне надо было идти домой? — спросил Медведь, потирая руку. Как и всегда, его перевоплощение незаметно. Виктор не знал, как они это делают, но свойства тела никто из тех, кто пережил те эксперименты, менять не умел. Тут другое, что-то, воздействующее на мозги.

— Нет, Айзек, — Беда выдохнул. — В этот раз ты сделал всё правильно. Спасибо.

— Ты умрёшь только от моих рук, — Айзек дёрнул губами в пародии на улыбку и показал на ремни. — Ты узнал у него всё, что нужно? Или сразу убил?

— Потом. Лучше уходим отсюда. Ты в порядке?

Медведь потёр нос и посмотрел на пальцы. Крови не было.

— Да, в порядке. Уходим.

* * *

— А у тебя здесь уютно, — Блоха оглядел временное убежище Виктора. — Будь я бездомным, я бы тебе завидовал. Сухо и тепло.

— И вененатов нет, — сказал Виктор, перевязывая палец. Курок сломал кость. — Вполне себе тянет на отель. Только громко.

Для убежища Беда занял давно никем не посещаемое техническое помещение под одним из городских мостов, просторное, удобное, и нет никаких бездомных поблизости.