— Только не задерживайся там… — пробормотал Ким. Оглянувшись — не видит ли его кто, — вышел из своего укрытия и спокойно подошел к глайдеру, насвистывая веселую песенку. Достав универсальный ключ, такие выдавались всем сотрудникам Департамента, провел им по замку. И, хвала Всевышнему, тот открылся.

— Издержки унификации… — произнес Ким, садясь в машину. Все это время он опасался, что здесь, на другой планете, ключ не сработает.

Как он и ожидал, в глайдере ничего ценного не оказалось. Кристаллы видео, проигрыватель. Упаковка каких-то таблеток. Ничего, он подождет, — перебравшись на заднее сиденье, Ким затаился.

Ждать пришлось долго. Сменилась предрассветным сумраком ночь, потом стало совсем светло. Это плохо, клиент его наверняка разглядит. Ну и черт с ним…

Ким уже начал подумывать, не уйти ли ему, когда в дверях игорного дома наконец-то появился его клиент. Теперь, при свете дня, он показался Киму еще толще. И как только машина поднимает такого?..

Подойдя к машине, толстяк открыл дверь, грузно плюхнулся на сиденье. Опоры глайдера жалобно скрипнули. Громко икнув, хлопнул дверью, затем запустил двигатель.

Дождавшись, когда машина поднимется в воздух, Ким приподнялся и коснулся стволом пистолета затылка толстяка.

Реакция была довольно любопытной — толстяк вскрикнул, дернулся. И с шумом выпустил газы.

— Вонючка, мать твою… — Ким коснулся кнопки, открывая окно. — Жрать меньше надо. Веди машину!

Толстяк тяжело дышал, глайдер ощутимо покачивало.

— Вы… Вы меня убьете? — спросил он жалобным тоном.

— Возможно. — Ким усмехнулся. Как же они все дрожат за свою жизнь.

— Я не виноват. Спросите у Климова, я был против подписания контракта. Это все Шульман придумал… Не стреляйте, прошу вас…

Ким на секунду задумался. Судя по всему, этот толстяк принял его за наемного убийцу. А если подыграть?

— Глупо бояться смерти. — Ким посильнее прижал кончик ствола к затылку толстяка. — К тому же это совсем не больно. Ты даже ничего не почувствуешь, это я могу обещать. Мозг не успеет среагировать на боль.

— Пожалуйста… — заскулил толстяк. — Не надо…

«Как быстро они меняются, — думал Ким, с невольной ненавистью глядя на толстяка. — Ведь только что шел от дверей игорного дома, сытый, довольный, уверенный в себе. Властелин жизни. И вот он уже молит о пощаде, по трясущимся щекам ползут слезы. А ведь что изменилось? Да ничего. Почти ничего…»

— Я не люблю убивать, — тихо сказал Ким. — И с удовольствием бы тебя отпустил. Но, понимаешь, мне платят за мою работу. Если я ее не сделаю, то останусь без денег. А у меня дети, и они плачут, когда хотят есть.

— Я… Я могу заплатить. Я заплачу. У меня есть деньги, только не стреляйте…

— Вот как? — Ким сделал вид, что размышляет. — И сколько ты можешь предложить за свою жалкую жизнь?

— Вот… — Толстяк торопливо полез в карман, выудил портмоне и протянул его Киму. — Здесь… двадцать семь тысяч. Или двадцать восемь, не помню. Я выиграл сегодня…

«Все правильно, — подумал Ким, беря портмоне. — Везет именно таким типам. Деньги всегда идут к деньгам».

— Это меньше, чем мне обещали за тебя, — тихо сказал Ким. — Но я не люблю крови.