Немного подумав, Трифонов достал телефон и ещё раз набрал номер жены.

«Абонент временно недоступен», — отозвалась трубка.

Алексей убрал аппарат и устало вздохнул.

Ощущения были странные.

С одной стороны, он порвал с этой женщиной навсегда, и, значит, какой смысл печалиться?

С другой, он сейчас жив и здоров только благодаря ей.

Ведь если бы не Тамара, Трифонов остался бы на выходные на Курской АЭС. А если бы не её измена, этой ночью он ночевал бы дома, а не на даче. Как ни крути, это она отвела от него опасность. Дважды. Спасла, не зная о том. Одним только фактом, что раньше они были вместе…

Работу в зоне завершили в восемнадцать ноль семь, а меньше, чем через час, уже возвратились в ЦИАНТ. На дороге стало явно свободнее. Появились военные патрули, а вот машин, наоборот, поубавилось. Так же как и праздношатающихся граждан. Информацию о положении в стране и мире экспертам никто не предоставлял, но по всему было видно, что власти мало-помалу берут ситуацию под контроль.

Ничего нового не смог сообщить Трифонову и Лобанов. Только пожал плечами и хитро прищурился:

— Пока по-старому. Но обещали, что скоро всё прояснится.

— Насколько скоро?

— Где-то в половине десятого. Будет новый релиз, тогда же и задачи нарежут. Да, и ещё, — остановил он уже развернувшегося к двери Алексея. — В девять обязательно включи телевизор.

— Первый канал? — понимающе хмыкнул Трифонов.

— Он самый, — усмехнулся начальник…

Время до двадцати одного ноль-ноль Алексей провел в лаборатории, расшифровывая и структурируя полученные днём данные. Ряды цифр превращались в таблицы, графики, кривые распределения. Отдельные величины, конечно, выпрыгивали из статистики, но, в общем и целом, результаты измерений соответствовали теории и ничего сверхъестественного не показывали. Хотя мысль о чем-нибудь сногсшибательном, не вписывающимся ни в какие рамки, нет-нет, да и мелькала в сознании. Плох тот солдат, которой не хочет стать генералом. Плох тот учёный, который не мечтает о великом открытии.

Единственное, что могло вызвать сегодня «научный зуд» — это не очень понятные сбои в работе регистратора «черенковского излучения». Трифонов проверял его трижды. В лаборатории всё было в пределах нормы, а в зоне он столько же раз выдавал какую-то ерунду.

Впрочем, два первых случая можно было списать на внешние обстоятельства — сначала помогающий Трифонову сержант-контрактник случайно задел треногу с ценным прибором, а затем один из биологов оступился буквально на ровном месте, и в него тут же попыталась вцепиться какая-то мелкая тварь, то ли змея, то ли ящерица. Охрана среагировала мгновенно. Автоматная очередь ни оставила гадине ни единого шанса. Биолог не получил ни царапины. Психологические травмы не в счёт. Что же касается Трифонова, то, отвлекшись на стрельбу, он так и не понял, регистратор действительно зафиксировал «тяжелую» релятивистскую частицу или в нем снова сбились настройки?

Относительно законным с научной точки зрения можно было считать только «эпизод три».