|
Ну, разве что пилоты переговаривались на русском, а «камуфляж» обеих машин, в общем и целом, соответствовал принятому в российской боевой авиации. Однако это был действительно камуфляж, потому что оба Су ещё две недели назад базировались на аэродроме близ Николаева, считались собственностью Вооруженных Сил Украины и даже сегодня, несмотря на то, что в небо они поднялись с Иорданской королевской военно-воздушной базы имени Маваффика Салти, пилотировали их украинские лётчики. Двадцать пять тысяч зелёных за один-единственный боевой вылет… Что ж, за такие деньги можно и вправду рискнуть…
Восемь контейнеров РБК-500, по четыре с каждого самолета, один за другим отделились от подкрыльевых пилонов и споро устремились к земле, чтобы уже через пару-другую секунд, после подрыва инициирующего заряда, разбросать во все стороны хранящийся под стальной оболочкой груз — сорок осколочно-фугасных ОФАБ-50 и около пяти сотен мелких, но исключительно смертоносных ОАБ-2,5. Нанесенный по американской военной базе удар оказался страшен. Полтора десятка гектаров буквально перепахало взрывами. Горящая техника, посеченные осколками здания, разбитое оборудование, изломанные тела погибших, истошно вопящие раненые, огонь, дым, паника. Тот, кто наводил машины на цель, безусловно, знал своё дело. Именно в эти дни происходила масштабная ротация персонала, именно на этом участке скопилось большое количество перемещаемого имущества и людей, пришлось даже ставить палатки и легковозводимые и столь же легко пробиваемые осколками жилые модули… — Круто, мля! Не хуже, чем на Кавказе! — «восторженно» завопил ведомый. — Да, Паша. Мы молодцы, — подтвердил заученной фразой ведущий. — Давай на второй заход. — Есть, командир. Вмажем пиндосам по самые помидоры!.. Их переговоры, конечно, прослушивали. И выводы из услышанного — кто сидит за штурвалами «неизвестных» самолетов — должны были сделать правильные… Второй заход вышел чуть менее эффективным, нежели первый. Несколько десятков неуправляемых авиационных ракет С-8, выпущенных из подвесных блоков, хоть и наделали шороху на еще не подвергшейся бомбардировке территории, но внезапным этот удар уже не был. Все, кому положено, успели добежать до укрытий, другие занялись своими прямыми обязанностями — спасением раненых и отражением воздушного налета. Последнее, впрочем, без видимых результатов. Небо прорезали несколько тра́ссеров, кто-то пальнул из ПЗРК… неудачно… Этим всё и закончилось… Почти закончилось… — Возвращаемся. Азимут… Договорить пилот не успел. В наушниках внезапно заверещало, индикатор «Березы» замигал красным, а через пару мгновений донеслось ожидаемое: — Командир! Меня атакуют! Воздух-воздух! А-а-а, мать… В глазах потемнело от перегрузок, желудок как будто переместился к горлу, а затем резко обрушился к копчику. Увы, противоракетный маневр не помог. Отстрел инфракрасных ловушек — тоже. Одна из двух выпущенных буквально в упор ракет AIM-9Х поразила левый двигатель, вторая разорвалась в районе правого крыла. Потерявший управление самолет рыскнул вниз. Единственное, что сумел сделать пилот — это рвануть на себя ручки катапультирования. Тщетно. Механизм спасения не сработал. Да и не должен был. Руководителям операции «Восточный сюрприз» выжившие исполнители не требовались. |
