Как один из младших трибунов легиона, Флакк должен был отправиться в Иберию вместе со своими легионерами. Кроме того, после его нелепой выходки перед Публием было бы вполне разумно на время затаиться и не высовываться. Но Фабриций быстро понял, что это не в обычаях Флакка. Узнав, что помимо кавалерийской части под командованием Фабриция консул берет с собой в Италию когорту пехоты, Флакк взмолился, чтобы взяли и его. Он заявил, что для того, чтобы командовать легионерами, нужен хотя бы один трибун. Почему бы ему не занять это место? К изумлению Фабриция, Публий не взорвался, услышав такую просьбу, а со снисходительной улыбкой согласился, хотя и не скрывал своего недовольства.

— Во имя Юпитера, ну ты и наглец, — пробормотал он. — А теперь вон из моей палатки!

Фабриций внимательно отнесся к происшедшему, поняв, сколь далеко простирается власть Минуциев. Хотя и не было особой разницы, кто из трибунов будет сопровождать Публия, наглость Флакка не осталась бы безнаказанной, будь на его месте кто-либо другой. Но вместо наказания он получил желаемое. Как потом Флакк заносчиво заявил Фабрицию, Минуциям есть дело до всего.

— Вот увидишь, когда мы прибудем в Италию, в семье уже наверняка будут знать о планах Ганнибала, — добавил он.

Это случится только в том случае, подумал Фабриций, если ты уже отправил послание вперед нас. Он поверить не мог, что такое возможно. Неужели Атия была права насчет Флакка? Пожелав, чтобы будущий зять поменьше хвастался, Фабриций утешил себя тем, что представил, как выиграет их семья от союза с влиятельными Минуциями, когда Аврелия выйдет замуж.

Со своей стороны, Фабриций был рад, что они направляются в Италию. Хотя и здесь придется достаточно повоевать, он хотел быть в той армии, которая столкнется с главной угрозой. Естественно, ею является Ганнибал, а не тот, кого знаменитый карфагенянин оставил для защиты Иберии.

Жестокое обращение Сафона с пленными не остановило воконтов от новых атак — разве что сделало их еще более яростными. Снова катились по склонам камни, снова гибло множество воинов и вьючных животных. Ближе к вечеру стычки стали настолько серьезными, что передовой отряд, включая кавалерию и обоз, оказался отрезанным от основного войска и Ганнибала. Так продолжалось всю ночь. На следующее утро, ко всеобщему облегчению, воконты исчезли. Большинство предположили, что они понесли такие тяжелые потери, что воровать провизию стало бессмысленно. Однако враги нанесли войску не только потери в живой силе. Ужасное испытание проверило на прочность боевой дух карфагенского войска. Каждую ночь сотни воинов исчезали под покровом тьмы. Ганнибал приказал их не задерживать.

— Воины, которых надо гнать в бой силой, в бою не подмога, — объяснил он Малху.

Войско шло вперед.

Восемь дней замерзшие, уставшие и несчастные карфагеняне взбирались вверх. Их врагами были уже не воконты и аллоброги, а погода и дорога, становившиеся день ото дня все хуже и хуже. Простуды, обморожения и переохлаждения начали снимать свою жатву среди воинов. С рассвета и до заката воины падали, будто мухи. А ночью просто умирали во сне. Людей косили голод, усталость, неподходящая одежда или все сразу.

В ответ на хорошо организованную оборону передового отряда Ганнибал повысил Сафона в звании; кроме того, оставил его на должности командующего передовым отрядом. Несмотря на радость от того, что он стал равен по званию Бостару, Сафон понимал, что эта ответственность — штука обоюдоострая. Именно ему и его воинам выпадало расчищать путь, что отнимало практически все силы. Надо было откатывать с дороги камни, укреплять или чинить саму дорогу. Потери в фаланге Сафона росли.