— Что же ты сделал? — подняв брови, спросила Атия.

— Ничего, что не должен бы был, госпожа, — мягко ответил Агесандр, пытаясь добавить в свой голос учтивости. — Но вся эта ситуация с рабом-карфагенянином была очень… неудачной.

— Это так теперь называется? — едко оборвала его Аврелия.

— Продолжай, — разрешила Атия и подняла руку, приказывая дочери замолчать.

Публий пришел в ярость, когда по прибытии в Пизу его встретил посланник от Сената. Консул желал побыстрее отправиться на север, в Цизальпийскую Галлию, и принять командование над легионами, которыми в настоящее время командовал претор Луций Манлий Вульсон. Но в переданном Публию послании недвусмысленно говорилось, что было бы благоразумно доложить обо всем Сенату прежде, чем предпринимать дальнейшие действия против Ганнибала. Необходимо, как с раздражением объяснял Публий Флакку, поскольку он «превысил консульские полномочия, самолично решив не отправляться в Иберию вместе со своей армией».

Флакк принялся с невинным видом разглядывать ногти.

— Несомненно, кто-то сообщил им до того, как мы отправились из Массилии, — гневно заявил Публий, не отводя гневного взора от Флакка. — Но я пока что не видел, чтобы упомянули слово «провокация». Другими словами, я могу игнорировать это неуважительное послание. И мне следовало бы так поступить. С каждым днем Ганнибал и его войско все ближе к нашим северным границам. Семпроний не сможет выбраться из Сицилии быстрее, чем я прибуду на север. А поездка в Рим задержит меня недели на две, не меньше. Если за это время Ганнибал объявится в Галлии, результат будет ужасен.

— Вряд ли в том есть моя вина, — уклончиво ответил Флакк.

У Публия от гнева раздулись ноздри.

— Ты в этом уверен?

Флакк благоразумно хранил молчание.

Снова прочтя послание, консул взял себя в руки.

— Я вернусь в Рим, как меня просят, но ответственность за последствия задержки падет на Минуциев, и на тебя в особенности. Если к тому времени, когда я прибуду в Цизальпийскую Галлию, Ганнибал уже будет там, я позабочусь о том, чтобы ты был в первых рядах каждый раз, как мы столкнемся с карфагенянами.

Флакк, не скрывая тревоги, взглянул на консула.

— Вот там ты и обретешь всю ту славу, к которой так стремишься, — рыкнул Публий и, немного помолчав, спокойно добавил: — Скорее всего, посмертно.

Наплевав на шоковое состояние Флакка, он повернулся к Фабрицию.

— В Рим возьмем с собой только одну турму. И по две сменных лошади каждому. Остальные твои кавалеристы пусть купят новых коней и прямиком отправляются на север, к Вульсону, вместе с когортой пехоты. Приступай. Выезжаем в течение часа.

Флакк отправился следом за Фабрицием, занявшимся разгрузкой снаряжения и передачей лошадей. На причале Пизы царила суета, подобная муравейнику. Только что сошедшие на берег легионеры разбирали снаряжение, сваленное на причале, и строились под бдительными взорами командиров. Кавалеристы Фабриция следили, как в специальных деревянных рамах поднимают из корабельных трюмов коней, возвращая их на твердую землю. К животным сразу же подходили конюхи, успокаивая нервничающих лошадей и отводя в сторону, чтобы подготовить к предстоящему путешествию. Как только появилась возможность, Фабриций сразу же обернулся к Флакку.

— Что происходит, во имя Плутона?

Флакк сделал невинное лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Любому дураку понятно, что Публию лучше не ездить в Рим, а сразу скакать в Цизальпийскую Галлию, чем быстрее, тем лучше. Но ты устроил так, что он вынужден был все бросить и направиться в Рим.