Ганнон с воодушевлением следил за тем, как Малх направился к пологу шатра.

Спустя мгновение там очутились два так хорошо знакомых ему человека. Ганнон схватился за табурет, чтобы не вскочить им навстречу.

— Хорошие новости, отец. По всей видимости, к нам присоединятся около десяти тысяч галльских воинов, они уже на подходе, — объявил Бостар.

— Превосходные новости, — небрежно бросил Малх.

— Разве ты не доволен? — озадаченно спросил Сафон.

— У нас неожиданный гость.

Сафон фыркнул.

— Что может быть лучше, чем то, что мы только что тебе рассказали?

Малх молча повернулся и кивнул на дальнюю стенку шатра.

Ганнон больше не мог усидеть на месте. Он подпрыгнул и рванулся к братьям, смеясь и плача одновременно, Бостар крепко обнял его.

— Мы думали, ты погиб!..

Ганнон ухитрился высвободиться из объятий Бостара.

— Я бы и погиб, но боги меня не оставили.

Он потянулся к Сафону, но тот лишь неловко похлопал его по плечу. «Ведь не может же он до сих пор дуться на меня за то, что я убежал на рыбалку?» — подумал Ганнон.

Спустя мгновение старший брат сделал шаг назад.

— Как, во имя Гадеса, ты попал сюда? — спросил он.

— Где Суниатон? — добавил Бостар.

Вопросы полились рекой.

— Пусть он сам все расскажет, — вмешался Малх.

Ганнон прокашлялся. Все, о чем он сейчас думал, так это о своем неподобающем поведении, о своем ослушании, о своих ошибках в то роковое утро. Виновато поглядел на Малха.

— Прости меня, отец, — проговорил он. — Обещаю больше никогда так не сбегать. Мне следовало остаться и исполнять долг.

— То собрание не имело особых последствий, как и большинство из них, — со вздохом ответил Малх. — Если бы я получше понимал тебя, то меньше утомлял бы такими делами. Оставь это в прошлом и расскажи, как вы выжили в шторм.

Сделав глубокий вдох, Ганнон начал свой рассказ. Отец и братья ловили каждое его слово. Когда он дошел до того места, где его и Суниатона пленили пираты, Сафон мрачно кашлянул.

— Очень скоро их постигла достойная участь.

— А? — непонимающе переспросил Ганнон.

— Расскажу потом, — небрежно отмахнулся Малх. — Продолжай.

Подавив любопытство, Ганнон послушался отца. Гнев родных по поводу пиратов был ничем в сравнении с историей о том, как его купил Квинт на невольничьем рынке.

— Римский ублюдок! — бросил Сафон. — Хотел бы я, чтобы он сейчас оказался передо мной.

Ганнон поразился, насколько быстро в нем пробудилось желание защитить Квинта.

— Не все римляне такие плохие. Если бы не он и его сестра, меня бы здесь не было.

Сафон скривился. Даже на лице Бостара было написано недоверие и брезгливость. Лишь Малх казался совершенно спокойным и невозмутимым.

— Это правда! — крикнул Ганнон. — Вы же еще не слышали самого главного.

— Точно, — согласился Бостар.

— Тогда удиви нас, — приподняв бровь, проговорил Сафон.

Ошеломленный тем, насколько быстро к нему вернулась привычная неприязнь к старшему брату, Ганнон продолжил рассказ. Он сделал акцент на том, что Квинт организовал бегство не только ему, но и Суниатону, и как молодой римлянин из сословия всадников отправился с ним в Цизальпийскую Галлию, вместо того чтобы подойти к отцу прямо в Риме.

— Он достойный человек.