— Ведь не все же так плохо, а? — вместо того чтобы возмутиться, опять повторил свой вопрос Флакк.

— Мне следовало отказаться от этой операции, вне зависимости от того, как это будет выглядеть в глазах Публия. И позволить тебе ее возглавить. Не говоря уже о том, что я не знаю тех, кто согласился бы с тобой отправиться.

Флакк погрузился в мрачное молчание.

После гневной отповеди отца Квинт не мог поверить, что отец позволил себе так выйти из себя, да к тому же отчитывать Флакка у него на глазах.

Но прошло совсем немного времени, и Фабрицию удалось взять себя в руки и спокойно продолжить беседу.

— И что? У тебя опять появилась очередная блестящая идея? Говори уж теперь.

— Мы можем сообщить, что вражеской кавалерии столько, что мы не смогли далеко уйти от Требии, — с виноватым видом произнес Флакк. — Это не трусость, а желание избежать позорного поражения. Кто нас в таком случае может осудить? Твои кавалеристы вряд ли станут о таком болтать, а других дураков ездить за реку наверняка не найдется.

— Твоя способность хитрить меня всегда поражала, — проворчал Фабриций.

— Я… — замялся Флакк.

— Но ты прав. Лучше спасти жизнь тридцати воинам, воспользовавшись твоим планом, чем потерять их из-за глупой гордости. Немедленно поворачиваем назад.

Фабриций дернул поводья, останавливая коня, и повернулся, чтобы отдать приказ остальным.

Из Квинта будто вытащили железный стержень, и он смог спокойно вздохнуть. Но охватившее его облегчение продлилось не дольше удара сердца. Вдалеке послышался хорошо узнаваемый стук копыт.

Все воины турмы оглянулись назад.

В четверти мили от них из рощи волной выкатывались всадники.

— Нумидийцы! — заорал Фабриций. — Кругом! В галоп, спасайтесь!

Этот приказ не нужно было повторять дважды.

Стараясь не впасть в панику, Квинт последовал примеру остальных. У него еще оставалась надежда. Возможно, враги рановато выскочили из засады. Пока еще римляне были уверены, что они успеют достичь Требии раньше, чем их нагонят всадники Ганнибала.

Но вскоре стало ясно, что до реки они не доберутся. Нумидийцы были миниатюрнее воинов Фабриция, к тому же их кони двигались быстрее. А еще они действовали по плану. Одни продолжили преследовать римлян напрямую, в южном направлении, а другие рассыпались в стороны, чтобы затем пройти вдоль Требии и отрезать путь к отступлению. Римлянам пришлось скакать на север. К броду. Другого выхода не было. Это единственный брод на несколько миль в обе стороны.

— Держитесь впереди! — крикнул Фабриций Квинту и Флакку. — Не останавливаться ни перед чем!

Флакк подчинился приказу без разговоров, но Квинт немного сдержал коня.

— А как же ты?

— Я поеду замыкающим, чтобы отступление не превратилось в бегство, — отрезал Фабриций. — Вперед!

Его стальной взгляд ясно дал понять Квинту, что спорить бесполезно.

Сдерживая слезы, юноша пустил коня в карьер. Вскоре он оторвался от остальных кавалеристов. Никогда еще Квинт не был так благодарен отцу за совет. Тот настоял, чтобы он выбрал себе самого лучшего коня. Но юноша чувствовал и стыд. Он не хотел умирать, словно заяц, загнанный стаей псов. Эта мрачная мысль грозила поглотить его целиком, но Квинт все еще пытался сопротивляться. Он наклонился вперед, прижимаясь к конской шее, и постарался сосредоточиться лишь на одном — ему надо остаться в живых. А если им повезет, то и кому-нибудь еще это удастся.

Они проскакали почти милю, когда первые нумидийцы приблизились на расстояние броска дротика.