— Ганнон рассказал нам, что дважды обязан тебе жизнью, — сообщил Бостар на латыни с сильным акцентом.

— Это так, — ответил Квинт, кивая.

— В силу этой причины мы согласились не убивать тебя и твоего отца.

При этих словах Сафон разразился новой тирадой, но Бостар не обратил на него внимания.

— По одной жизни за каждый из долгов.

— А остальные? — с болью спросил Квинт.

— Они должны умереть.

— Нет… — пробормотал Квинт. — Я прошу, возьмите их в плен…

Покачав головой, Бостар повернулся к карфагенским копейщикам.

Кавалеристы в страхе закричали. Флакк же, напротив, сидел с прямой спиной, презрительно глядя на ливийцев.

Квинт еще раз внимательно всмотрелся в лицо Ганнона, но не нашел в нем жалости.

— Проявите к ним милосердие.

— У нас есть приказ, — жестко бросил юноша. — Но тебя и твоего отца мы отпускаем.

Он дал отрывистую команду, и фаланга позади него расступилась, открывая проход к броду.

Квинта осенила идея.

— Тут еще один член нашей семьи.

— Кто? — спросил Ганнон, глядя на него с подозрением.

Квинт показал на Флакка.

— Он обручен с Аврелией. Пощади и его.

Ганнон метнул быстрый взгляд на Флакка, с запозданием узнав его, и гневно раздул ноздри.

— Если они еще не женаты, он не член семьи.

— Ты же не лишишь Аврелию мужа, правда? — с надеждой взмолился Квинт.

Ганнон с удивлением понял, что его охватило негодование.

— Ты слишком многого просишь, — сквозь зубы прошипел он.

— Тем не менее я прошу, — продолжал настаивать Квинт, пытаясь не отвести взгляда от гневного лица бывшего друга.

Ганнон подошел ближе к Флакку. По правде, ему вовсе не хотелось отказывать в одолжении другу и навеки разрывать дружбу, но он был уверен, что этот самодовольный римлянин был врагом.

И тут, к его изумлению, Флакк смачно плюнул ему под ноги.

Ганнона охватила ярость, и его рука упала на рукоять меча. Но прежде, чем он успел его выхватить, подскочил Сафон, крепко сжимая в руках копье. Не говоря ни слова, он вонзил наконечник копья в живот Флакку, ниже нагрудника, и тут же выдернул. Римлянин с воплем упал на землю, а Сафон резко обернулся к Ганнону и наставил на него окровавленное копье.

— Мы здесь не для того, чтобы водить дружбу с этими шлюхиными детьми! — рявкнул он. — Ты и Бостар и так пошли против меня, отпуская двоих, но больше никто из римлян не покинет это место живым!

Ганнон мрачно махнул рукой в сторону брода.

— Уходите.

Квинт беспомощно поглядел на Флакка, который лежал на земле, прижав руки к ране. Меж его пальцев струилась кровь, очень много крови. Мы не можем оставить беднягу так просто умирать, подумал Квинт. Но можем ли мы сделать что-то еще?

Фабриций взял дело в свои руки.

— Да встретитесь вы в Элизиуме, — тихо сказал он кавалеристам. — Я сообщу твоей семье, что ты умер достойно, — добавил он, обращаясь к Флакку, и, более не оглядываясь, тронул коня пятками и поехал к реке. — Давай же! — прошипел он, обращаясь к Квинту.

Думая, что же сказать на прощание, юноша в последний раз взглянул на Ганнона. Карфагенянин демонстративно смотрел сквозь него. Прощания не будет. Стиснув зубы, Квинт двинулся следом за отцом. А за его спиной волной накатывали предсмертные хрипы римлян и радостные вопли ливийцев.

Отец и сын беспрепятственно доехали до реки и вошли в воду.