— Так уже лучше, — сообщил Суниатон. Его щеки слегка порозовели, он открыл глаза и тут же уставился на принесенный Аврелией мешок.

Довольная тем, что он приходит в себя, девушка выложила ему немного хлеба и сыра.

— Ешь понемногу, — предупредила она. — Твой желудок сейчас не справится с большим количеством еды.

Откинувшись на хлипкую стену домика, она молча наблюдала, как юноша набросился на пищу.

— Почему ты не ушел после моего последнего посещения?

Суниатон перестал жевать.

— Ушел, на следующий же день. Прошел полмили по дороге, споткнулся о корень дерева и неловко упал. От этого у меня разошлись только что затянувшиеся раны. Я не мог пройти и десяти шагов, чтобы не закричать от боли. И речи быть не могло о том, чтобы я хоть как-то дошел до Капуи или до побережья. Смог только ползком вернуться в хижину. Еда кончилась больше недели назад, а через два дня и вода. — Он кивнул на отверстие в крыше. — Если бы не снег, который сюда падал, я бы уже умер от жажды. — Карфагенянин слабо улыбнулся. — Не сразу, но боги ответили на мои молитвы.

Аврелия сжала его руку.

— Ответили. Что-то подсказало мне, что надо сюда прийти. Очевидно, причиной тому был ты.

— Но я не смогу здесь остаться! — в отчаянии крикнул Суниатон. — Один хороший снегопад, и крыша не выдержит.

— Не бойся! — воскликнула Аврелия. — Мой конь вынесет и двоих.

Суниатон с тоской поглядел на нее.

— Куда? Моя нога еще несколько месяцев будет заживать, если это вообще случится.

— Мы отправимся прямо к нам в дом, — гордо ответила Аврелия. — Я скажу матери и Агесандру, что нашла тебя потерявшимся в лесу. Не могу же я оставить тебя здесь умирать.

— Он может вспомнить меня, — испуганно возразил Суниатон.

Аврелия сжала его руку.

— Не вспомнит. Ты выглядишь ужасно. Совершенно не так, как в тот день в Капуе.

Суниатон нахмурился.

— Но совершенно очевидно, что я беглый раб.

— Нет никакого способа узнать, кто ты такой! — тут же возразила Аврелия. — Прикинешься немым.

— Получится ли? — с сомнением спросил Суниатон.

— Обязательно! — уверенно заявила Аврелия. — А когда поправишься, сможешь уйти.

В глазах Суниатона загорелась искорка надежды.

— Если ты в этом уверена… — прошептал он.

— У нас все получится, — ответила Аврелия, похлопав его по руке. В глубине души же она была объята ужасом.

«Но разве у нас есть выбор?» — кричал ее рассудок.

Прошло больше двух недель. Квинт шатался по лагерю вместе с Калатином и Цинцием. Семь дней назад настроение консула намного улучшилось, ибо прибыл Тиберий Семпроний Лонг, второй консул. Его армия, состоявшая из двух легионов и более десяти тысяч социев, пехоты и кавалерии, довела общую численность войска римлян почти до сорока тысяч воинов.

Со всей неизбежностью ноги привели троих товарищей к главному шатру лагеря, где расположились командующие. Пока что было мало известно о том, что планирует предпринять против Ганнибала Лонг, принявший командование над силами Республики.

— Его воодушевило то, что произошло вчера, — заявил Калатин. — Наша кавалерия и велиты задали гуггам трепку, которую они не скоро забудут.

— Глупые ублюдки поняли, что их ждет! — добавил Цинций. — Галлы должны были стать их союзниками. Если гугги принялись грабить окрестные поселения, естественно, галлы обратились за помощью к нам.