— Ты понял. Они нападут на вражеский лагерь на рассвете. Ужалят и отойдут, а потом повторят набеги снова и снова. Сам знаешь, как хорошо это у них получается.

— Но заставит ли это римлян вывести из лагеря все войско?

— Посмотрим.

— Жаль, что меня не выбрали, — решился наконец признаться в своих потаенных мыслях Ганнон.

Сафон усмехнулся.

— Не торопись делать выводы. Вся эта затея может оказаться долгой и бесполезной тратой времени. Пока я и Бостар будем морозить яйца по оврагам, ты и остальные будете тут, под теплыми одеялами. А если битва начнется, как мы ожидаем, неужели ты ее пропустишь? Сражаться придется всем!

На лице Ганнона медленно расползлась ухмылка.

— Это точно.

— Встретимся посреди строя римлян! — убежденно заявил Сафон. — Только подумай, как будет здорово.

Ганнон кивнул. Это была заманчивая перспектива.

— Да хранят боги вас обоих, — проговорил он и подумал, что надо пойти и попрощаться с Бостаром.

— И тебя, младший! — ответил Сафон, протянув руку и взъерошив ему волосы так, как не делал уже давно.

Квинт видел сладкий сон, где был рядом с Элирой, когда почувствовал, что его кто-то трясет за плечо. Юноша решил, что он не будет на это обращать внимания, но теперь его куда сильнее и настойчивее толкнули в бок. Он раздраженно открыл глаза, но увидел вовсе не Элиру, а Калатина, присевшего рядом. Прежде чем Квинт успел выругаться, услышал звуки рожков, трубящих тревогу. Резко сел.

— Что происходит?

— Передовые посты за границей лагеря атакованы. Вставай!

Дремота окончательно оставила Квинта.

— А?.. А сколько времени?

— Только что рассвело. Часовые начали кричать, когда я был в уборной. — Калатин сморщился. — Понос замучил, знаешь ли.

Улыбнувшись, Квинт скинул одеяло и начал спешно одеваться.

— Нам еще не отдали приказов?

— Лонг хотел, чтобы все были готовы выступить, еще четверть часа назад, — сообщил Калатин, который уже был полностью одет. — Я тебе кричал, но тщетно. Остальные уже у лошадей.

— Ну, я быстро, — пробормотал Квинт, наклоняясь, чтобы застегнуть сандалии.

Вскоре они присоединились к своим товарищам, держа под уздцы коней.

Стоял пронизывающий холод, северный ветер сдувал с кожаных палаток снежную крупу. В лагере стоял шум; тысячи воинов носились туда-сюда, проверяя готовность вооружения и собираясь выступить в любой момент. Готовиться к бою приказали не только кавалерии. Уже были построены большие отряды велитов, и командиры уже отдавали дальнейшие приказы. Безрадостные гастаты и принципы — легионеры, стоящие в первых двух рядах легиона, — бросили свои котелки пригорать на незагашенных кострах и, так и не съев скудный завтрак, побежали за снаряжением. Посыльные метались по лагерю, передавая сообщения от одной части к другой. Стоящие на стенах горнисты продолжали трубить боевую тревогу. Квинт нервно сглотнул. Этого ли он столько ждал? Похоже, что да. Вскоре юноша с облегчением заметил фигуру отца, широким шагом направляющегося к ним от главного шатра лагеря. Восхищенный шепот пробежал по рядам кавалеристов. Все стали по стойке смирно.

— Не на параде. Вольно, — произнес Фабриций, махнув рукой. — Выступаем сейчас же. Лонг выводит всю кавалерию и шесть тысяч велитов. Он желает, чтобы врага немедленно отбросили за Требию. Хватит нянчиться с Ганнибалом.

— А остальная армия, командир? — крикнул кто-то. — Что с ними?

Фабриций напряженно улыбнулся.

— Они будут готовы последовать за нами в любой момент.