— Римский командующий не стал даже щипать наживку, — восхищенно пробормотал Магон. — Он заглотил ее сразу. Это все его долбаное войско!

Они нервно улыбнулись друг другу.

— Скоро начнется бой! — с нетерпением крикнул Сафон.

— Пока еще не время выступать, — тут же осадил его Бостар.

— Правильно. Нам надо выбрать идеальный момент, чтобы ударить римлянам в тыл, — предостерег братьев Магон. — Выступим слишком рано — и это будет стоить нам победы.

Зная, что Магон прав, братья неохотно подчинились. Последующее ожидание было самым долгим в жизни Бостара. Постоянно дергающийся рот командующего кавалерией и ожесточение, с которым Сафон грыз ногти, дало ему понять, что они тоже сгорают от нетерпения. Прошло не больше трех-четырех часов, но для них это стало вечностью. Естественно, новость о том, что римляне перешли через реку, как пожар распространилась среди двух тысяч воинов. Скоро уже стало очень трудно заставлять их соблюдать тишину. Оно и понятно, подумал Бостар. Невозможно долго наслаждаться спокойствием и безопасностью, не подвергая себя смертельной опасности, когда твои товарищи бьются не на жизнь, а на смерть.

Даже когда до них донесся шум боя, Магон не начал действовать. Бостар изо всех сил старался сохранить спокойствие. Сначала выйдут застрельщики. Потом отойдут. И точно, вскоре крики утихли. На смену им пришел ни с чем не сравнимый звук тысяч ног, одновременно ударяющих в землю.

— Римская пехота пошла в атаку, — тихо сказал Магон. — Мелькарт, храни наших воинов.

Живот Бостара завязался узлом. Ужасно увидеть перед собой столько врагов.

Сафон нервно поежился.

— Да защитят боги отца и Ганнона, — прошептал он.

Моментально забыв об их вражде, Бостар тут же повторил молитву брата.

Спустя мгновение их ушей достиг грохот, сравнимый лишь с небесным громом. Но над головой не было грозовых облаков и в небе не сверкали молнии. Это было нечто куда более губительное. И более ужасное. Бостар с дрожью вслушался. С момента начала боевых действий он повидал многое. Огромная каменная глыба, едва не убившая Ганнибала. Разграбление и резня в Сагунте. Лавины, уносящие в пропасть десятки людей в Альпах. Но еще никогда он не слышал грохота десятков тысяч воинов, одновременно столкнувшихся между собой. Звук этот предвещал смерть, в самом неприглядном ее виде. И там, посреди этой смерти, — отец и Ганнон. Бостару как-то удавалось сдержаться, несмотря на то, что сквозь этот безумный грохот начали доноситься вопли раненых и умирающих. Но это продолжалось недолго. Он поглядел на Магона, и тот едва заметно ободряюще кивнул ему.

— Еще не пора, командир? — спросил Бостар.

Глаза Магона загорелись от нетерпения.

— Скоро. Приготовь воинов к выступлению. Передай это и командиру нумидийцев. Выходим по моей команде.

— Есть, командир!

Бостар и Сафон улыбнулись друг другу, чего они не делали уже целую вечность, и спешно пошли к своим воинам.

После этого все слилось воедино, в непрерывный поток, из которого Бостар мог вспомнить лишь отдельные образы. Дрожь предвкушения, охватившая воинов, когда они услышали приказ. Очертания головы Магона, глядящего поверх голов. Его взмах рукой. Подъем наверх, зрелище колоссального поля битвы, развернувшегося слева от них. Кто побеждает? Жив ли еще Ганнон? Магон, трясущий его за руку и требующий сосредоточиться. Приказ воинам перекинуть щиты со спины и взять копья наизготовку. Фаланги, строящиеся в свободный порядок. Тысяча нумидийцев, разделяющиеся на две группы, по обе стороны от пехоты. Магон, поднимающий меч и показывающий острием на врага. Его крик: «За Ганнибала и Карфаген!»

Бег. Бостар никогда не забудет, как они бежали.