Повисла неловкая тишина.

— Я могу помочь, — внезапно сказала Аврелия.

Она вытащила из-под одежды небольшую связку ключей и, встав на колени сбоку от Ганнона, потыкала ими по очереди в кандалы карфагенянина, пока не нашла нужный.

— Ты понимаешь, что делаешь? — возмущенно спросил Квинт.

Аврелия не обратила никакого внимания на слова брата. Широко улыбнувшись Ганнону, она отстегнула второе кольцо, при этом не смогла удержаться от мысли, что юноша похож на греческую статую атлета.

Ганнон, не веря глазам, поднял одну ногу, потом другую.

— Клянусь бородой Баал Хаммона, как же здорово!

— Как, во имя Гадеса, ты их заполучила? — спросил Квинт, подходя к молодым людям.

Аврелия просто светилась от гордости.

— Сам знаешь, как Агесандр вечерами любит выпить. И очень часто потом спит до Бесперы, первой стражи. Мне было достаточно подобраться к нему и сделать восковые слепки с каждого. А потом сходить к кузнецу и сделать копии. Я сказала ему, что это ключи от отцовских сундуков, и дала пару монет, чтобы он никому не рассказывал.

Глаза Квинта расширились, но он все равно был не рад.

— Зачем ты это сделала?

Аврелия не хотела сознаваться в истинной причине, по которой она освободила Ганнона от кандалов. Она их просто ненавидела. Большинство рабов получали право ходить без цепей спустя годы службы, когда хозяева сочтут, что они уже не помышляют о побеге. Но некоторым такое доверие не оказывали никогда. Естественно, Агесандру не составит труда убедить Фабриция, что Ганнон как раз из таких.

— На такой случай, как сегодня, — с вызовом сказала она. — Чтобы мы смогли нормально охотиться.

— Он же сбежит! — вскричал Квинт.

— Нет, не станет, — с горячностью возразила Аврелия и посмотрела на Ганнона. — Ты же не станешь?

Растерявшись в такой странной ситуации, ошеломленный действиями Аврелии, Ганнон едва смог ответить.

— Н-нет, конечно нет… — запинаясь, сказал он.

— Вот! — торжествующе сказала брату Аврелия.

— И ты веришь? Он же раб!

Глаза Аврелии сверкнули.

— Ганнону можно доверять, Квинт, и ты это знаешь!

Ее брат мгновение смотрел ей в глаза.

— Очень хорошо, — проговорил он наконец и, поглядев на раба, спросил: — Дашь слово, что не сбежишь?

— Клянусь. Да будут в этом свидетелями Танит и Баал Хаммон, Мелькарт и Баал Сафон, — твердо ответил Ганнон.

— Если ты солгал, я сам тебя поймаю, — пробормотал Квинт.

— Отлично, — ответил Ганнон, не отводя взгляда.

Римлянин слегка кивнул.

— Тогда вперед.

Наслаждаясь возможностью бежать, впервые за много месяцев, Ганнон сорвался с места туда, где видел след кабана. Конечно, юноша думал о побеге, но клятву, которую он только что дал, никак нельзя нарушить.

Но, к их разочарованию, кабан куда-то улизнул. Прошел час, а они так и не увидели зверя. След привел их туда, где лес редел, уходя вверх по склону горы, и постепенно уступал место камню. Большие участки скальной породы под ногами сводили шансы найти зверя к минимуму.

Квинт поглядел на темнеющее небо и выругался.

— Скоро придется прекратить погоню. Мне не улыбается ночевать здесь. Давайте разойдемся в стороны. Думаю, это лучшее решение.

Аврелия пошла влево от Квинта, а Ганнон медленно двинулся вправо. Не отрывая взгляд от земли, он проделал уже добрых пару сотен шагов, но так ничего и не увидел.