– Как ваш испанский?

– Неплох.

– Найдите всех захваченных женщин. Разместите их в приличных комнатах.

– Так точно, сэр.

– Заложницы могут остаться там, где их держали – там вполне уютно. Но убедитесь, что их охраняет не меньше полудюжины надежных людей.

– Будет выполнено, сэр, – они пересекли двор, иногда спотыкаясь о края разрушенных каналов. – Что делать с этими отбросами, сэр? – Фредриксон указал на захваченных дезертиров: десятка три мрачных, перепуганных людей. Хэйксвилла среди них не было.

Шарп оглядел их: два трети в британских мундирах. Он повысил голос, чтобы услышали все стрелки во дворе и на верхней галерее:

– Эти ублюдки опозорили мундир. Разденьте их! Всех!

Сержант-стрелок ухмыльнулся:

– Догола, сэр?

– Догола, – Шарп обернулся и сложил руки рупором: – Капитан Кросс! Капитан Кросс! – Кросс должен был захватить внешний клуатр, часовню и склад.

– Уже идет, сэр! – донесся крик.

– Сэр? – Кросс перегнулся через балюстраду.

– Раненые, убитые?

– Ни одного, сэр!

– Дайте сигнал лейтенанту Прайсу, чтобы подходил! И предупредите часовых!

– Так точно, сэр, – условленным сигналом была трель свистка Кросса.

– И мне нужны люди на крыше! Двухчасовые смены!

– Будет выполнено, сэр.

– Это все. Спасибо, капитан!

Кросс, услышав неожиданную благодарность, широко улыбнулся:

– Вам спасибо, сэр.

Шарп повернулся к Фредриксону:

– Ваши люди мне тоже нужны наверху. Скажем, двадцать?

Фредриксон кивнул: в стене монастыря не было окон, поэтому оборону придется держать через парапеты крыши.

– Как насчет бойниц в стене, сэр?

– Чертовски толстые. Впрочем, попытайтесь, если хотите.

Подбежавший ухмыляющийся лейтенант передал Фредриксону клочок бумаги. Стрелок поднес его к огню, потом взглянул на лейтенанта.

– Плохи?

– Совсем нет, сэр. Выживут.

– Где они? – из-за отсутствующих зубов Фредриксон слегка присвистывал при разговоре.

– В складе наверху, сэр.

– Убедитесь, что они согреты, – Фредриксон улыбнулся Шарпу. – Список мясника, сэр. Чертов свет. Трое ранены, убитых нет, – улыбка стала шире. – Отлично проделано, сэр. Богом клянусь, я не думал, что нам это удастся.

– Вы тоже молодец. А я всегда знал, что получится, – Шарп расхохотался, произнеся эту ложь, потом задал вопрос, который вертелся у него на языке с того момента, как Фредриксон вошел в монастырь. – Где ваша повязка?

– Здесь, – Фредриксон открыл кожаный подсумок и достал вставные зубы, завернутые в повязку. Он вставил их на место и став, наконец, похожим на человека, усмехнулся, глядя на Шарпа. – Я всегда снимаю их перед боем, сэр. Пугает противника до помутнения сознания, сэр. Ребята говорят, моя физиономия стоит дюжины стрелков.

– Милашка Вильям идет на войну, а?

Фредриксон расхохотался, услышав свое прозвище:

– Уж стараемся как можем, сэр.

– А можете чертовски хорошо, – комплимент прозвучал вымученно, но Фредриксон просиял: похоже, ему хотел услышать одобрение со стороны Шарпа, и Шарп был рад, что сказал это. Он отвернулся к пленным, которых как раз начали насильно раздевать. Некоторые уже были раздеты. В такую ночь трудно будет сбежать без одежды. – Найдите для них помещение, капитан.