|
По лестнице сновали многочисленные офицеры разных рангов. Входная дверь то и дело открывалась, пропуская курьеров или чиновников, спешащих на доклад. Лица всех присутствующих выражали озабоченность и напряжение, продиктованные, очевидно, тяжелым положением на фронте. Однако Алексею, всего два дня назад вышедшему из боя, эта обстановка показалась верхом покоя и стабильности. За полгода рейдов и засад, прорывов и диверсионных операций, которые он организовывал, которые прикрывал, в которых участвовал, он отвык от штабной суеты. Теперь она казалась ему чем-то мелким и отвлеченным от реальной жизни. Но… он знал и то, что по-настоящему важные решения принимаются именно здесь. Не зря же все честолюбцы и карьеристы рвутся в штабы, где витает незримый дух власти, где раздаются награды и почести.
Алексей усмехнулся. Всего за полгода, пока был при адмирале, он взлетел от старшего лейтенанта до полковника, занимая весьма звучные посты в государственной иерархии. А вот за год безупречной службы, ознаменовавшейся созданием самого передового боевого соединения, десятками серьезнейших боевых операций, он получил лишь устную благодарность командования и безнадежно удалился «от двора». Само по себе это его не слишком расстраивало. Он сражался за свои идеалы, делал то, что считал нужным, и, в общем, не слишком тяготился отсутствием громких званий и почетных должностей. Но у него была программа. Цель его жизни, задача, которую он поставил во главу угла. И для ее решения требовалась власть. Алексей не видел другого способа обрести ее, как снова нырнуть в этот круговорот придворных интриг. «Что же, — подумал Алексей, — громкие, но ничего не значащие должности я уже собирал. Толку из этого не вышло. Попробуем зайти с другой стороны. Поиграем с вами в игру, в первой партии которой вы меня обставили, господин адмирал». Он подошел к лестнице, ведущий на второй этаж, предъявил пропуск и быстро поднялся наверх, туда, где располагалась приемная президента. Неизменный Гюнтер Вайсберг встретил его без особого энтузиазма. Удалившийся от президента, явно потерявший влияние на адмирала и попавший на фронт Алексей мало интересовал его теперь. «Холуй, он и есть холуй», — раздраженно подумал Алексей, покорно усаживаясь на стул. Ждать пришлось долго. Но вот наконец двери кабинета открылись, и вышел человек в штатском костюме. Алексей узнал министра промышленности Лисицына. «Да, — подумал Алексей, — сколько дивизий ни формируй, как отважно ни сражайся, без крепкого тыла, без прочной экономики никакую войну не выиграешь». — Ваша очередь, господин полковник, — небрежно бросил Вайсберг Алексею. Тот поднялся и направился в открывшиеся перед ним двери президентского кабинета. — Здравствуй, Алексей, — приветствовал его радушной улыбкой адмирал. Впрочем, было заметно, что Оладьин слишком озабочен многочисленными проблемами, чтобы действительно радоваться приходу Алексея. Ему явно хотелось поскорее избавиться от проблемы, с которой явился к нему посетитель, и вернуться к более важным делам. — Наслышан о твоих подвигах. Молодец. С чем ты ко мне? — Я надеюсь, ваше высокопревосходительство, — начал Алексей, — что вы неплохо информированы о действиях моего полка и успехах, достигнутых им. Часть, подчиненная Алексею, уже разрослась до полка и продолжала стремительно увеличиваться за счет придумываемых им новых подразделений и спецотрядов. — Да, — растерянно бросил президент, — хорошо поработал. Кстати, я тебя собирался представить к награде… — Я не о том, — поморщился Алексей. — Возможно, вам докладывали, что во время прорыва к Тихвину успех нами был достигнут только за счет взаимодействия с партизанским отрядом некоего Хопра. |
