Рядом зашевелилась Наталья, секретарь полпредства и переводчик по совместительству, присланная наркомом индел Чичериным в помощь Павлу еще в мае. В первый же день она стала не только секретарем, переводчиком и учителем немецкого языка для Павла, но и нежной любовницей.

— Товарищ Сергеев, — потянулась Наташа, — доброе утро.

— Доброе утро, Ната, — улыбнулся Павел, целуя ее в губы.

— Какие планы на сегодня? — приподнялась на локтях Наталья.

Одеяло соскользнуло с ее плеч и обнажило крупноватые, но все же такие соблазнительные груди. Павел непроизвольно залюбовался.

— Воскресенье, — проворчал он. — Давай сегодня отдохнем. Выходной.

— Даешь! — воскликнула Наталья, нагишом выскакивая из кровати.

Почувствовав волну возбуждения, Павел, тоже без одежды, выбрался из-под одеяла и, расставив руки, двинулся на любовницу.

— А как насчет небольшой половушки, товарищ Раппопорт? — улыбнулся он.

— А вы поймайте, товарищ Сергеев, — взвизгнула, ускользая от него, Наталья.

Около минуты он ловил ее по всей комнате, наконец поймал, прижал к стене и впился губами в ее губы. Она игриво отбивалась.

Резкий стук в дверь заставил их отпрянуть друг от друга.

— Черт, кто там? — выругался Павел.

— Срочный диппакет, товарищ Сергеев, — донеслось из-за двери.

— Сейчас, — отозвался Павел.

Наталья проворно юркнула в постель и накрылась одеялом с головой. Павел, чертыхаясь, натянул штаны и открыл дверь. Обтянутый черной кожей самокатчик подал ему запечатанный пятью сургучными печатями конверт. Расписавшись в получении, Павел отошел к окну, сорвал печати, достал из конверта несколько листов бумаги с машинописным текстом. По мере того как текст доходил до сознания, Павел все больше мрачнел.

— Что-нибудь плохое случилось? — высунулась из-под одеяла Наталья.

— Хуже некуда. — Павел торопливо накинул рубашку, сунул ноги в туфли и побежал в кабинет.

Там он схватил трубку одного из телефонных аппаратов. Прямая линия с Москвой появилась еще при открытии полпредства. Тогда связь провели через Эстонию, чтобы разговоры не смогли прослушивать люди Оладьина. После того как войска Ингерманландии прорвали оборону северороссов и соединились с Красной армией между Новгородом и Псковом, была проложена другая линия, проходившая в обход Новгорода. Дождавшись ответа с противоположного конца провода, Алексей закричал в трубку:

— Полпред в Петербурге Сергеев. Мне нужен нарком Чичерин.

Через несколько минут он услышал знакомый голос:

— Нарком Чичерин у аппарата.

— Товарищ Чичерин, — заорал Павел, — я получил вашу депешу. Это невозможно, немыслимо! Североросская армия сейчас представляет из себя три окруженных и деморализованных очага сопротивления. Падение Новгорода, Пскова и Архангельска — вопрос дней. После их взятия неизбежно спустит флаг Кронштадт. Сейчас это решение — отказ от верной победы.

— Перестаньте психовать, товарищ Сергеев, — раздался твердый голос наркома. — Решение принял Реввоенсовет. Речь идет о жизни и смерти самой Советской республики. К вопросу восстановления советской власти в Северороссии мы можем вернуться не раньше, чем отведем опасность от Москвы.