— Я и так проведу мобилизацию, — буркнул король.

— Ваше величество, — вкрадчиво проговорил Павел, — между человеком, мобилизованным по принуждению, и человеком, идущим сражаться за идею, большая разница. А это как раз те люди, которые не будут поддерживать вас без решения Цека Ингерманландской Коммунистической партии большевиков.

— Этого пополнения будет недостаточно для взятия Новгорода, — проворчал Штюм.

— Но его будет достаточно для стабилизации фронта, — возразил Павел. — И это необходимо, чтобы сковать североросскую армию, пока части красной армии не разобьют мятежников на юге и не вернутся для окончательного разгрома Северороссии.

— Мы будем думать, — надменно произнес король.

Со стены Юрьева монастыря позиции красной армии хорошо просматривались. Цепь окопов, в несколько эшелонов, тянулась от одного края горизонта до другого. С правого фланга доносилась канонада артиллерийской дуэли. «Дошли все-таки», — хмуро подумал Алексей. Он перевел взгляд на позиции североросской армии, а потом на роту солдат, неспешно двигающуюся от монастыря к позициям по талому снегу. Усталые, изможденные лица, согбенные спины. Было заметно, что многие из бойцов легко ранены. «Надоела всем война, — снова подумал Алексей, — и когда это кончится? Мне двадцать три, из них четыре я непрерывно воюю. Так же невозможно».

Фронт находился здесь уже два месяца, но, по данным разведки, через три дня должна была начаться наступательная операция «Норд-Вест», в ходе которой Советы и ингерманландцы намеревались взять Новгород, а потом приступить к штурму Пскова и Архангельска. Практически все военные действия этой войны до сих пор сводились к тому, что североросская армия сдавала город за городом. Хотя назначенный главнокомандующим сухопутными войсками в сентябре, после первых неудач, генерал Дашевский сумел нанести противнику несколько локальных поражений, в декабре совместными действиями королевские и советские войска прорвали фронт и разделили армии, защищавшие Псков и Новгород.

«Вот уж дурацкое сочетание, — подумал Алексей, в ярости сжав кулаки. — Союзные королевские и советские войска. И в страшном сне не придумаешь».

То, что красные на четыре года раньше научились играть в кошки-мышки с «буржуями», для него было явным признаком участия Паши в этой истории.

«Ну вот, Паша, — думал Алексей, — начинали со споров на пикнике, потом чуть не убили друг друга в Кронштадте, а теперь уже и армии двигаем в своем споре. Неужели по-другому нельзя?»

Вначале, как и в большинстве гражданских войн, в боевых действиях принимало участие меньшинство населения, а остальные сидели по домам и ждали, чем все кончится. Но потом армии противников стали неумолимо увеличиваться. Росла армия Зигмунда. Многие немцы считали, что в революции и последовавших за ней лихолетье и обнищании виноваты русские с их безалаберностью. Других просто захватила идея немецкого государства, где они будут иметь превосходство над негерманским населением.

Еще в первые дни войны офицеры, воевавшие против Красной армии, отметили, что ее боевой уровень сильно возрос. Секрет открылся быстро. Некоторые пленные красные командиры, оказавшиеся бывшими офицерами царской армии, с гордостью заявляли, что за «единую и неделимую» готовы пойти на союз хоть с чертом, хоть с дьяволом.