Вот это открытие! Выходит, ни фашистского режима, ни Второй мировой могло бы и не произойти, если бы Сталин дал указание Коммунистической партии Германии на союз с социал-демократами против нацистов! Невероятно? Это раньше я мог думать, что подобное невероятно. А теперь именно такими методами сам действую в Северороссии. Так почему же я считаю Сталина глупее или слабее меня? Ужасно? Нет, это самый короткий путь к всемирному социалистическому государству. Новый мир всегда рождается в крови и муках. Не много ли моральных допусков я совершаю на пути к своей цели? Нет. Я точно знаю, что коммунизм — это светлое и доброе общество, будущее всего человечества. Это то общество, в котором я хочу жить и в котором должны жить мои дети. Я не колеблясь отдам за него жизнь и уж точно сокрушу любого врага».

Он решительно поднялся и направился к рабочему столу.

Майское солнце еще не показалось из-за горизонта, лишь подсветив кучевые облака на востоке, когда на окраине Вологды защелкали первые выстрелы. Начальник Вологодского ГубЧК Озалс откинул одеяло, вскочил на ноги и, приблизившись к окну, весь обратился в слух.

Дверь кабинета открылась, и на пороге возник его помощник Василий Иванов.

— Товарищ Озалс, — встревоженно проговорил он, — в городе перестрелка. Что будем делать?

— Пошли кого-нибудь узнать, что там происходит, — буркнул Озалс, выговаривая русские слова с сильным акцентом.

— Уже, — кивнул Иванов. — Наверное, это кулацкие банды, те, что были замечены вчера в районе Селиванове, пытаются прорваться в город. Не думаю, что войска Оладьина смогут подойти сюда раньше, чем через две-три недели.

— Надеюсь, — проговорил Озалс, подпоясываясь широким кожаным ремнем и надевая кобуру с маузером. — На всякий случай пусть спецрота займет позиции в здании Губчека. И прикажи всех заключенных в тюрьме вывести во двор и установить там пулеметы. Пускайте в расход всех, если бандиты будут прорываться в город.

— Ясно, — кивнул Иванов и исчез в дверях. Озалс покрутил ручку телефонного аппарата на рабочем столе и закричал в трубку:

— Алло, барышня! Озалс у аппарата. Соедините меня со штабом РККА.

Однако на том конце провода царило молчание. Через пять минут Озалс уже хотел прекратить бесполезные попытки связаться по телефону с командующим войсками Вологодского фронта товарищем Пряниковым, когда в трубке раздался басовитый мужской голос:

— Слушаю.

— Кто у аппарата? — растерялся Озалс.

— Боец Кузнецов, — последовал ответ. — Барышни отошли, из охраны я. Вам кого?

— Передайте им, что будут привлечены за саботаж, — возмутился Озалс. — Соедините меня со штабом РККА, с товарищем Пряниковым.

— Сей момент, — отозвался неведомый Кузнецов.

Однако «сей момент» не получилось. Только через минуту в трубке раздался характерный щелчок, свидетельствующий о соединении. Еще через две минуты в ней зазвучал незнакомый голос, явно принадлежащий молодому человеку:

— Слушаю.

— Это начальник Губчека Озалс, — снова представился уже доведенный до белого каления чекист. — Мне срочно нужен товарищ Пряников.

— Здравствуйте, господин Озалс, — самым приветливым голосом отозвался собеседник. — Унтер-офицер Пряников, увы, к аппарату подойти не может. Занят.

— С кем говорю?! – взревел Озалс.

— Полковник Татищев, к вашим услугам, — ответил голос в трубке. — Штаб РККА, вокзал, почта, телеграф и телефон уже в наших руках. Мои ребята как раз сейчас заканчивают обезоруживать гарнизон.