Оба были в гуаяберах, свободного покроя рубашках с накладными карманами, популярных у латиноамериканских крестьян, которые носят их обычно поверх грубых, закатанных до колена полотняных штанов. Принять этих двоих, одетых на местный манер, за костариканцев мог бы разве что слепой. Плотные, подтянутые, оба походили на спортсменов — скорее всего, представителей какого-то вида спорта, задачей в котором является причинение противнику физических страданий. В мерцающем свете компьютера выбритые головы обоих отливали синевой.

— Уверен, что это он? — спросил один из них.

— На заднем плане бухта острова Сен-Барт, — ответил другой.

Первый слегка наклонился и прищурился, стараясь рассмотреть что-то получше.

— Что нам о нем известно?

Второй тронул пальцем клавишу и, глядя на экран, прочитал:

— Пока что очень мало. Знаем, что одно время его услугами пользовались военные — нам удалось заглянуть в личное дело, — но в две тысячи первом он ушел в отставку и с тех пор держится в тени.

— «Эшелон»? — спросил второй, имея в виду программу прослушки, находившуюся в Англии и отслеживавшую все электронные сообщения и большую часть телефонных разговоров по всему миру. Доступ к полученной информации имели, кроме Англии, Соединенные Штаты, Канада, Австралия и Новая Зеландия. Обеспечивающая работу центра спутниковая система вступила в действие задолго до того, как американская общественность узнала о ее существовании. Разумеется, сам объем передач настолько велик, что целенаправленно слушают лишь тех, кто интересен для правительств означенных стран.

— Наш человек получил имя — Питерс. Но перехватить передачу намного труднее, чем вести наблюдение за телефонным номером или электронным адресом. Возможно, он пользуется каким-то кодирующим устройством. В любом случае сейчас мы проверяем то, что взято у его напарника. Он представляет угрозу?

— Кто-то, он или его наниматель, завладел компьютером Алазара.

Второй, который выглядел на год-два моложе первого, потянулся к вазе с маленькими сладкими бананами, в изобилии росшими поблизости.

— Надо полагать, он не был настолько неосторожен, чтобы…

Тот, что постарше, насмешливо фыркнул:

— К нашему проекту Алазар отношения не имел. Его интересовали только деньги.

Очистив банан, мужчина съел плод за два укуса.

— Мы выяснили местонахождение его секрета, так что сам он нам больше не нужен. В некотором смысле смерть Алазара была предопределена.

— Возможно. Тем не менее поиски Питерса нужно продолжать. Мы не знаем, что могло попасть на тот компьютер, и не вправе рисковать. Секрет, который он продал нам, есть наше величайшее оружие против осквернителей земли.

Из записок Северина Такта

(Выдержки из книги доктора Эно Каллиджини «Оракулы, авгуры и откровения в древнем мире»; издание Туринского университета, 2003)

Пещера Сивиллы

Кумы, Неаполитанский залив

Кампанья, Италия

Июньские ноны (1-е июня), тридцать седьмой год правления Августа Цезаря (10 год от рождения Христова)

Я Северин, сын Такта, решил поведать о своем схождении в Аид и, коль будет на то воля богов, возвращении оттуда, дабы потомки могли прочесть о столь замечательном путешествии. Я делаю это не с легкой душой, но по необходимости.

Знаю, многие пересекали реку Стикс и уже не возвращались. Знаю, сколь дорого это предприятие. Я купил у священников в Байе трех волов и трех барашков для жертвоприношения, а еще много уток и цыплят, дабы выбрали авгуры самое благоприятное для схождения в подземный мир время.

Поспрашивав, я убедился, что никто еще не входил в подземный мир, не навестив прежде сивиллу в Кумах, что к северу от Байи, и не спросив, вернется ли он живым.