– А эти блестки… эти жемчужные шарики… – начал Марк, протягивая руку к спирали.

    – Зеркала, Судья. За каждым – тоннель, подобный тому, в который мы попали в Солнечной системе. Огромное множество Зеркал и тоннелей. Никто не знает, сколько их.

    – И все открываются в мирах, подобных Юпитеру?

    – Не обязательно. Есть другие пункты пересадки, не такие крупные, и от них идут разветвления планетных сетей. Иногда эти планеты похожи на Землю, иногда – нет.

    Воцарилась тишина. Оглянувшись, Марк увидел, что рини молча любуется сказочным зрелищем; отблески света играли на его лице и золотистых волосах, придавая Хийару вид задумчивый и торжественный. Он ничего не спрашивал и, очевидно, не интересовался, как устроено то или это; его пленяла только красота, и главным в спектре эмоций рини были благоговение, восторг и радость. Так, должно быть, сказочный эльф глядел бы на седьмое небо, на Эдем, куда он вознесся, отряхнув грязь и пыль Земли.

    Спираль из Зеркал-жемчужин теснее смыкалась вокруг «Аната». Они уже не выглядели мелкими; приближаясь одна за другой, они вырастали в размерах, становились похожими на диски из полированного серебра, таившие в своей глубине нечто смутное, прорывавшееся на поверхность то всплеском сине-зеленой волны, то алым разливом вечерних зорь, то темным угловатым росчерком камня или какой-то неясной конструкции. Несомненно, эти видения что-то означали, но их немой язык был непонятен Марку. Такая мука – смотреть, не понимая! В этом он отличался от рини, он был человеком, а потому ценил знание выше красоты. Хотя, вероятно, нашлись бы люди, пусть не очень многочисленные, готовые оспорить этот тезис.

    – Там что-то двигается, – наконец промолвил Марк. – Но я различаю только тени и цветные пятна, что мелькают в Зеркалах, только половодье красок и неясные контуры… Что это такое? Есть ли смысл в этих фантомах?

    – Вы не видите, Судья? – спросил Первый, скрестив на груди тонкие руки и глядя на Марка. – Да, разумеется, не видите… зрение у Древних было устроено иначе… Я бы даже не назвал это зрением – восприятие, вот более точный термин. – Серв отвернулся и возвысил голос: – Анат! Судье Вальдесу недоступны картины в Зеркалах. По отношению к гостю это невежливо.

    – Моя вина, – послышалось в ответ. – Не смог уловить его желания.

    – Желания сколько угодно, нет возможности, – проворчал Марк. – Что, к примеру, здесь? Эти коричневые разводы на сером фоне и мелькание желтых пятен? И эти синеватые…

    Он замер, не спуская глаз с экрана. Тени и пятна в ближайшем Зеркале внезапно сложились в ясную картину, изображение стало четким, выпуклым, рельефным. На переднем плане – серые пески и барханы, поросшие кое-где кустами с синей корой; их изломанные стволы и ветви были больше похожи на костяки древних ящеров, чем на живую растительность. Вверху – желтое низкое небо с двумя светилами, гигантским багровым и еще одним, совсем маленьким, но коловшим глаза ослепительным блеском лучей. На горизонте жаркую пустыню обрамляла стена гор, рассеченных трещинами и ущельями; некоторые пики будто пронзали охристые небеса и таяли в запредельной выси. Этот источавший зной пейзаж не был, однако, безлюдным – среди барханов носились всадники на больших рогатых тварях, метали копья и рубили друг друга каким-то оружием, топорами или клинками на очень длинных рукоятях. Безмолвие и ярость схватки производили жуткое впечатление; Марк даже не сразу осознал, что сражавшиеся – люди, гуманоиды с лицами-черепами, обтянутыми сероватой кожей.