— Я знаю, о чем ты думаешь, Энни. Но ты не понимаешь, насколько захватывающим это может быть для Люка, который всю свою жизнь провел в маленьком однолошадном городке и внезапно очутился в таком месте, как Гарвард, где встретился с разными, гораздо более утонченными людьми. Он потерял голову, что произошло бы и с любым другим на его месте. Ты не должна винить его за это.

Я кивнула:

— Я знаю. Просто… просто скучаю по нему.

Я не могла сказать Дрейку о том, что чувствовала на самом деле, и не хотела, чтобы он прочел это в моих глазах.

— Ну, если он вскоре не позвонит или не появится, я притащу его сюда сам.

— Не надо, Дрейк. Он должен прийти по собственному желанию, а не потому, что он должен. Я не хочу, чтобы обо мне думали как о какой-то обязанности! Это было бы самым ужасным, что только можно себе представить. Я бы чувствовала себя обузой для него, а не человеком, которого он любит и с которым ему хочется быть вместе.

— Конечно, извини меня. — Он посмотрел в сторону.

— Бедный Дрейк, я не хотела кричать на тебя. Прости. Казалось, что из всего моего семейства остался теперь один только Дрейк… и еще Тони Таттертон.

— О, все в порядке. Но скажи теперь мне, Энни, почему ты выглядела такой расстроенной раньше, если это было не из-за Люка?

— Помоги мне сесть, Дрейк.

Он достал подушку с подлокотниками и поставил ее так, чтобы мне было удобно. Потом снова присел на кровать около меня.

— Дрейк, я заставила Тони рассказать мне причину разрыва отношений между ним и моей матерью.

Дрейк кивнул головой, его глаза остались спокойными, а по губам проскользнула легкая улыбка.

— Я чувствовал, что ты это сделаешь… интуитивно. Не смог удержать тебя, Энни. Ты слишком похожа на свою мать. Ну и какой же ужасный скелет ты вытащила из шкафов Фарти?

Я рассказала ему все, стараясь быть объективной по отношению к Тони, сообщив те доводы, которые он привел мне в свое оправдание. По мере того как я говорила, лицо Дрейка мрачнело. Вокруг его глаз образовались темные круги. Когда я закончила, он повернулся в сторону и молча сидел некоторое время.

— Конечно, я не помню своего отца так хорошо. Мне было всего пять лет, когда родители погибли. Но я помню свою прекрасную пожарную машину, одну из игрушек, изготовленных у Таттертона. Мне ее дала Хевен. Всякий раз, когда мой отец видел, как я играю с ней, он становился грустным. «Ты знаешь, кто тебе ее дал?» — обычно спрашивал он меня. «Хевен», — отвечал я. Конечно, я не помнил, кто такая Хевен и как она выглядела, но это имя прочно засело в моей памяти, потому что отец обычно добавлял: «Да, Хевен, твоя сестра». Затем он улыбался. Не может быть никакого сомнения в том, что Тони совершил ужасный поступок, но ты права, отмечая, что половина вины лежит на моем отце, который пожертвовал своей дочерью ради того, чтобы обладать каким-то цирком. Я думаю, настало время простить Точи. Я любил Хевен почти так же сильно, как любила ты, и я не думаю, чтобы она стала презирать нас за это.

По моим щекам текли горячие слезы. Все, что я в силах была сделать, это молча кивнуть головой. Он вытер мне слезы и прижал к себе.

— Ну а теперь, — произнес Дрейк, быстро поднявшись, — мне пора уходить. Я хочу вернуться завтра поздно вечером и все принесу прямо сюда.

— Передай, пожалуйста, приветы от меня миссис Эвери, и Роланду, и Джеральду и, Дрейк, обещай мне, что ты не будешь плохо разговаривать с тетей Фанни. Обещай мне.

— Хорошо, обещаю. Я просто сделаю вид, что ее там нет, если увижу.

— И скажи ей, что она может приехать сюда в Фарти навестить меня.

— Конечно.