Я снова прислушалась, надеясь уловить какие-либо звуки извне, но кругом царила мертвая тишина. Глубоко вздохнув, освободила от тормозов колеса коляски и стала двигаться к двери. Доехав до нее, я остановилась и осмотрела гостиную. Там не было никаких признаков присутствия миссис Бродфилд: ни развернутых журналов, ни раскрытых книг — ровным счетом ничего.

Я выкатила из гостиной в коридор. Воздух там оказался прохладнее, лампы едва светили, а тени были темные и длинные. Я решила повернуть налево, чтобы добраться до лестницы и позвать кого-нибудь снизу. Но меня соблазнило желание осмотреть дом самой, использовать приобретенную мною мобильность для поисков неизвестного. Где была спальня Тони? Может быть, в этом направлении? И не исключено, что он находится там. Вероятно, утренние хлопоты утомили и его? «Использую это в качестве оправдания для себя, — решила я и, чтобы успокоить свое напуганное сердце, покатилась дальше. Несколько раз я останавливалась и прислушивалась, но по-прежнему не раздавалось ни звука.

Я продолжала свое движение, пока не доехала до открытой двустворчатой двери. Я заметила, что эти двухкомнатные апартаменты очень напоминают мои. Единственная лампа, находившаяся в гостиной, была включена, но когда я въехала в комнату, то увидела, что там никого не было.

— Тони? Есть здесь кто-нибудь?

Мне было интересно узнать, чьи это комнаты. Не похоже, чтобы они принадлежали Тони, — на всем лежал отпечаток чего-то женского. Затем я почувствовала сильный запах жасмина. Мое любопытство оказалось сильнее осторожности. Оно тянуло меня, как магнитом, к двери, ведущей в спальню.

Въехав туда, я замерла. На стуле около белого мраморного туалетного столика стояла сделанная из слоновой кости повозка для парадных выездов, покрытая материей с отделкой из кружев персикового цвета. Сам столик был завален всевозможной косметикой: пудрой, кремами, лосьонами и духами. Но то, что сразу привлекло мое внимание, был пустой овал на стене. От зеркала, которое висело когда-то над туалетным столиком, осталась лишь одна оправа, само же зеркало было изъято. Почему?

Когда я повернулась влево, то увидела, что то же самое произошло с зеркалом на другой стене и с зеркалом в стенном шкафу. Везде остались одни только рамки. Сгорая от любопытства, я поехала дальше. Около громадной с балдахином кровати, почти такой же, как моя, стояли красные атласные туфли. На спинку кровати было накинуто вишнево-красное вечернее платье с кринолином, пышными рукавами и гофрированным воротником. Откинутое стеганое одеяло создавало впечатление, будто кто-то встал только что с постели.

В комоде, который находился дальше по правой стороне, были выдвинуты все ящики. Через их края свешивались различные предметы женского белья и чулки. Словно кто-то бешено рылся во всех этих ящиках в поисках спрятанных драгоценностей.

На комоде и на столах лежали открытые коробки с украшениями. Я видела сверкающие ожерелья, сережки с драгоценными камнями, браслеты с брильянтами и изумрудами, которые были разбросаны как попало. Поняв, что вторгаюсь в чью-то жизнь, я начала откатываться назад и внезапно уперлась в стену. Когда я обернулась, то наткнулась на горящие глаза миссис Бродфилд.

Она выглядела как после скоростного бега. Ее лицо было ярко-красного цвета. Вместо обычно аккуратно причесанных назад волос на ее голове, как оборвавшиеся струны рояля, торчали вверх взбунтовавшиеся пряди. Поскольку я сидела в коляске довольно низко и смотрела на нее вверх, ноздри сестры казались больше обычных и напоминали ноздри быка. Она тяжело дышала, ее полная грудь поднималась и опускалась, выпирая из тесной, стерильно белой сестринской формы. Казалось, что пуговицы сейчас вот-вот отскочат, а сама она взорвется прямо на моих глазах.