— У тебя это хорошо получается, Люк Кастил, — прошептала я.

— Очень естественно, я так полагаю. — Улыбка осветила его лицо, а темно-сапфировые глаза проказливо сверкнули, как это часто бывало у папы.

— Я займусь багажом, — быстро сказал Джеральд, когда Люк покатил меня к дому. Роланд передал торт миссис Эвери и помог Люку поднять меня по ступеням.

— Может быть, нам нужно тоже сделать эти мостки, — подумала вслух тетя Фанни.

— Нет, тетя Фанни. Я собираюсь снова ходить еще до того, как мы сумеем их построить.

— Вот так и надо думать, мисс Энни, — поддержал Роланд.

Они с Люком принесли меня прямо в мою комнату, которая никогда еще не казалась мне такой замечательной, удобной и теплой. Слезы радости потекли по моим щекам. Я была дома, действительно дома! Я буду спать в своей собственной кровати в окружении моих собственных вещей. На какой-то миг почудилось, что все случившееся на самом деле было лишь сном.

Затем мне на глаза попался игрушечный коттедж, и я подумала о Трое. Мне представилось, что я выросла до громадных размеров и смотрю назад туда, где только что была. Я была так обязана ему! По-своему он тоже спас меня.

— О Люк, все так замечательно! Я никогда больше не буду принимать все это как должное.

Я с жадностью смотрела вокруг, наслаждаясь видом моих вещей. Здесь были и мои картины, и художественные принадлежности, все аккуратно сложенное, как в тот день, когда я покинула их. На мольберте находился неоконченный рисунок Фарти, который я начала незадолго до трагической аварии. «Как неверно я представляла его себе», — подумала я. Краски были слишком яркими и весь изображенный мир слишком теплым и привлекательным. Это действительно была картина, родившаяся из фантазии. Не случайно мама хотела, чтобы я рисовала что-либо другое. Она знала, что я живу в мире грез, а это иногда может стать опасно и привести к трагедии.

Единственным, что соответствовало действительности, было изображение Люка. В его образе не было ни капли надуманного, и что самое важное — я поместила его там, где он больше всего был нужен мне, — Люк шел ко мне, чтобы забрать меня.

— Я была во всем не права относительно Фарти. Люк. Мои картины — это чистая фантазия.

— Не вини себя за то, что ты хотела чего-то большего, Энни. Если мы не позволим себе мечтать и фантазировать, мир может стать ужасно мрачным. Может быть, теперь мы в большей мере будем довольствоваться тем, что имеем, и тем, кто мы есть.

— Да, Люк, я надеюсь на это.

Приподнятая атмосфера, возникшая вокруг нас, разогнала сожаления и мрачные мысли. Джеральд принес мои вещи, а миссис Эвери стала разбирать кровать. Все говорили одновременно. Их возбуждение было заразительно.

— Теперь я помогу Энни сама, леди и джентльмены, — заявила тетя Фанни.

— Да, мэм, — откликнулся Роланд, и все послушно удалились. По тому, как все покорно подчинились словам тети Фанни, я поняла, что она действительно взяла здесь все в свои руки.

— Я загляну к тебе позднее, Энни. Ты хочешь, чтобы я принес сюда что-нибудь еще? — спросил Люк.

— Сейчас ничего не надо, Люк. Нужен только ты.

— Ну, с этим-то не возникнет никаких проблем. Скорее, ты можешь устать от меня, как надоедает все время смотреть на старые обои.

— Не могу себе представить этого. — Я сжала его руку.

Его лицо было так близко к моему, что я думала, он собирается поцеловать меня в щеку, но, прежде чем он решил это сделать, заговорила тетя Фанни:

— Ну, если ты собираешься уходить, то уходи, Люк. Мы должны делать наши дела.

— Прости. Пока, Энни.