— Но я не хочу ехать в Фартинггейл! Я хочу поехать домой, Дрейк! Никогда не предполагалось, что Фарти станет не раем, а больницей. Пожалуйста, Дрейк.

— Энни, тебе трудно принимать сейчас какие-либо твердые решения. Оставь это другим, тем, кто старше и мудрее и не так близко связан с этой трагедией. Мы должны все сделать с максимальной для тебя пользой. Ты ведь хочешь этого, не правда ли? Ты хочешь снова ходить, продолжать свою жизнь?

— Мою жизнь? Без мамочки, без папы? Вдали от всех? От Люка? От тебя? От всех людей, которых я люблю? Как я могу продолжать свою жизнь?

— Ты должна, Энни. Это то, что хотели бы Хевен и Логан. И если бы я не сказал тебе об этом, то совершил бы ошибку. Твои родители были такими людьми, которые не отступали ни перед чем, Энни. Ты должна быть такой же. Какие бы ни встретились препятствия, иди вперед и преодолевай их.

«Какие бы ни встретились препятствия, — повторила мысленно я, — иди на высокие горы. Так советовал мне и Люк».

— Я буду близко от тебя, Энни. Сегодня я возвращаюсь в Бостон и приду навестить тебя там, в больнице. Понимаю, что тебе невозможно думать обо всем этом сейчас, все происходит так быстро, но ты должна верить тем, кого ты любишь. Пожалуйста, — умолял он.

Я глубоко вздохнула и опустила голову на подушку. Казалось, на меня навалилась вся тяжесть мира. Мои веки вновь стали неподъемными, я почувствовала сильное головокружение и усталость. «Может быть, если я сейчас засну и проснусь, — преследовала меня неотступная мысль, — все это окажется лишь страшным ночным кошмаром и я окажусь в своей комнате в Хасбрук-хаусе».

…Утро. Входит моя мама, как всегда энергичная. Она говорит мне о наших ближайших планах. На нижнем этаже сидит за кофе папа и, как обычно, читает «Уолл-стрит джорнэл». Я принимаю душ, одеваюсь и скачу вниз по лестнице, чтобы приветствовать новый и яркий день. Папа награждает меня поцелуем, прежде чем отправиться на фабрику, как он делает это всегда. А я погружаюсь в свои туманные мечты…

— Роланд приготовил мой завтрак, — прошептала я.

— Что? — спросил Дрейк.

— Я должна поесть и уходить. Мы с мамой собираемся сегодня отправиться по магазинам. Мне нужно новое платье, чтобы пойти на празднование дня рождения Мэгги Темплтон, и мы хотим подыскать что-либо особенное для подарка. Не смейся над нами, Дрейк. Я вижу, что ты улыбаешься.

— Энни… — Его руки обхватили мою голову, но я не могла справиться со своими глазами, они закрылись. Тогда он опустил мою голову обратно на подушку.

— Этот игрушечный коттедж… он такой красивый… такой красивый… спасибо тебе, мама. Я буду беречь его всегда, всегда, всегда…

— Энни…

Это все еще зовет голос папы? Папа, не переставай звать меня, пожалуйста. Папа…

Я медленно погружалась в теплые, успокаивающие объятия сна, отгоняя прочь уродливый и ужасный свет, который пытался прорваться в мой воображаемый мир и сжечь его.

— Давай не позволим делать этого, Люк. Давай не позволим. Я знаю… Ступай на самые высокие горы… этот вид, этот вид…

— О Энни, ты должна снова быть здоровой, — прошептал Дрейк и взял мою руку. Но мне представилось, что это я беру Люка за руку и мы бежим через лужайку в созданный нашими мечтами рай, где я снова почувствовала себя в безопасности. И я погрузилась в глубокий сон.

Когда я проснулась, доктора и сестра-сиделка, которых вызвал Тони, склонились надо мной.