С минуту я смотрела на него, потом скопившиеся у меня слезы прорвали сдерживающую их плотину и потоком хлынули из глаз. Я рыдала и рыдала, и вся верхняя часть моего тела содрогалась от слез. Тони Таттертон наклонился, чтобы обнять меня, и держал в своих руках с нежностью, на какую только мог быть способен.

— Мне так тебя жалко, моя бедная Энни, красивая дочка Хевен, внучка Ли, — шептал он, целуя меня в лоб и ласково отводя назад пряди моих волос. — Но ты не будешь одинока, ты никогда не будешь одна. Теперь я с тобой всегда буду рядом, пока живу.

— Что произошло со мной? — спросила я сквозь слезы. — Кажется, я не могу двигать своими ногами. Я даже не чувствую их!

— Ты получила сильные ушибы позвоночника и головы. Доктора считают, что травма позвоночника сказалась на координации твоего двигательного аппарата, но ты не беспокойся, Энни. Я сделаю все, чтобы ты снова стала здоровой. — Он поцеловал мою мокрую от слез щеку и улыбнулся. Его голубые глаза смотрели успокаивающе.

— Дрейк, — вспомнила я. — Где Дрейк? И Люк-младший. Где Люк? И тетя Фанни? — прошептала я. Возле себя мне хотелось видеть сейчас мою семью, а не этого незнакомого человека. О Господи, что будет со мной? Я чувствовала себя потерянной, покинутой, опустошенной, летящей по воздуху неизвестно куда, подобно воздушному змею, у которого порвалась нитка и его уносит ветер. Что я теперь буду делать?..

— Дрейк находится в зале ожидания, Люк и Фанни были здесь не один раз, и я дам им знать, что ты вышла из комы. Но сначала я пришлю сюда своих врачей.

— Нет. Вначале я хочу видеть Дрейка, и, пожалуйста, позвоните Люку и Фанни и скажите им, чтобы они сразу пришли.

— Хорошо, я сделаю это. Все, что ты хочешь.

Он снова поцеловал меня в щеку и встал. Улыбнувшись тепло, но все же как-то странно, он вышел. Через несколько минут в комнате появился Дрейк. Его лицо было мрачным, глаза с красными прожилками выдавали бессонницу. Не говоря ни слова, он обнял меня и прижал к себе так сильно, что слезы снова хлынули из моих глаз. Мои всхлипывания вызвали боль в спине и в области сердца. Дрейк целовал меня и укачивал, как ребенка, прижимаясь лицом к моему лицу и смешивая свои слезы с моими.

— Ты знаешь, они были мне как родители, — сказал он. — Моя настоящая мать не могла бы любить меня больше, чем Хевен. И Логан всегда относился ко мне так, как он относился бы к своему родному сыну. Однажды, когда мы вдвоем были на верховой прогулке, он сказал мне — я это хорошо помню, — что всегда думал обо мне, как о своем сыне. «Все мое является и твоим, — заявил он, — и так будет всегда».

— О Дрейк, это действительно правда? Они на самом деле умерли и их больше нет?

— Да. И это чудо, что ты жива. Я видел автомобиль. От него ничего не осталось.

— Я не могу двигать ногами. Я даже не чувствую, что они вообще есть у меня.

— Я знаю. Тони сказал мне мнение врачей. Он все сделает для тебя, Энни. Тони удивительный и замечательный человек. Как только он услышал новости, то привел в движение всю силу и могущество своей империи Таттертонов. Сразу же направил самолетом врачей, которые будут находиться при тебе постоянно. Послал в Уиннерроу одного из своих управляющих, с тем чтобы фабрика Логана продолжала работать, поскольку, как он сказал, для Логана и для Хевен было так важно, чтобы люди здесь имели что-то значительное. Тони поклялся, что фабрика никогда не прекратит свою деятельность и будет даже расширена. Он уже спрашивал меня, не захочу ли я рассмотреть возможность руководить ею после того, как закончу колледж. Тони сказал мне, что планирует привести снова в порядок Фартинггейл, чтобы ты могла восстанавливать свое здоровье в прекрасном окружении.