— Почему у вас с Джиллиан не было своих собственных детей?

Такой вопрос казался вполне естественным и безобидным, но по тому, как изменилось выражение его глаз и как сжались его губы, я поняла, что причинила Тони душевные страдания. Он медленно покачал головой.

— Джиллиан была немолодой женщиной, когда я женился на ней. Кроме того, страдала излишним тщеславием и считала, что после рождения Ли она потеряла часть своей красоты, уверяя, какую ей пришлось выдержать битву, чтобы вернуть свою фигуру. Короче говоря, Джиллиан не хотела иметь другого ребенка. Конечно, я умолял ее. Я просил ее подумать о наследии Таттертонов, говорил, что хочу иметь наследника.

— И что она отвечала?

— Джиллиан была как ребенок, Энни. Она не могла даже допустить, что когда-нибудь умрет, отрицала саму мысль старения. Эта проблема просто для нее не существовала. Первое время она прогоняла меня, заявляя, что Трой должен позаботиться о наследниках. А после того как он умер… для Джиллиан это было уже слишком поздно.

— Но какое все это имеет отношение к тому, что моя мать отказалась иметь с вами какие-либо контакты?

— Это было вроде предисловия, Энни, чтобы ты поняла мотивы моего поступка. К тому времени, когда не стало Троя, Джиллиан… так ушла в себя, что практически уже была на пути в мир безумия, где, собственно, и оставалась до самой своей смерти. Можешь себе представить, как возрадовалось мое сердце, когда сюда в первый раз приехала Хевен и мои глаза увидели ее, внучку Джиллиан. В то время Трой уже находился в глубоко депрессии. Он жил один с твердой уверенностью, что скоро умрет. Джиллиан была окутана лишь думами о себе, о том, как оставаться красивой.

Хевен была умной и живой девочкой, горевшей желанием учиться и завоевать положение в обществе. Как ты знаешь, я направил ее в дорогую частную школу, завалил изысканной одеждой, сделал так, чтобы у нее ни в чем не было отказа. Когда она пожелала вернуться в Уиннерроу и попытаться снова собрать свое семейство Кастил вместе, я снабдил ее деньгами. — Тони наклонился ко мне и понизил голос, словно не хотел, чтобы его услышал кто-либо из его предков. — Я разрешил бы ей привезти сюда весь их клан, если бы Хевен жила здесь и стала моей наследницей. Ты не можешь себе представить, как разрывалось мое сердце, когда она решила уехать в Уиннерроу и стать учительницей в школе. Я не мог поверить, что она бросает все это ради должности учительницы в маленьком городке, где люди даже не ценили ее, смотрели на нее сверху вниз и называли ее «одной из этих людей с гор, Кастилов».

— Это была мечта всей ее жизни — работать в Уиннерроу учительницей и стать для детей тем, кем была для нее в свое время ее бывшая учительница, — заметила я. — Я помню, как она гордилась тем, что удалось ей сделать как учительнице.

— Да-да, я знаю. И я был не прав, умоляя ее остаться. Я понял это слишком поздно. Во всяком случае, когда я узнал, что она собирается выйти замуж за твоего отца, я запаниковал. Я думал, она никогда больше не вернется в Фартинггейл, что, выйдя замуж, заведет скромный небольшой дом в Уиннерроу и… — Тони вздохнул. — И помирится со своим отцом Люком Кастилом, а затем прочно укоренится в том мире опять. Можешь ты понять, что я чувствовал? — взмолился он. — Вместе со мной должно было кончиться все… «Таттертон той», Фарти, все, все. Для чего тогда все это было создано? По ночам я ходил по темным залам, чувствуя на себе злые глаза предков, смотрящих на меня с портретов.