Все это сугубо конфиденциально — личные вещи человека, которым снова становится раб, покидая наш остров. Интересно, а кто установил эти правила? Нетрудно догадаться!

Но путем хитроумной логической комбинации, основанной на мелкой лжи, мне удалось это сделать. И вообще, у меня могут быть свои причины, и я вовсе не обязана ничего объяснять.

Чемоданы уже были один раз распакованы — так ведь? — а все вещи проверены, помещены в пластиковые мешки с шариками от моли и аккуратно развешаны. Тогда какая уж такая страшная тайна? У меня имеются веские причины безотлагательно затребовать личное имущество Эллиота Слейтера. Я распишусь за все, включая деньги и документы. Запакуйте и срочно принесите сюда!

Меня опять, словно порывом горячего ветра, обдало волной желания.

Господи, как же я хотела его! Сложив руки на груди, я даже согнулась, ожидая, пока пройдет приступ. И вдруг я снова вспомнила первые годы учебы в университете, когда я точно так же страдала от сексуального голода, но тогда все это было на чисто физиологическом уровне; без обещаний брачных уз, без обещаний вечной любви. Отвратительные воспоминания о комплексе неполноценности из-за сексуальных отклонений, будто я скрывала какую-то тайну, сделавшую меня отверженной.

Но все-таки как приятно вновь почувствовать безумство молодости! И в то же время как страшно! На сей раз все это было связано с другим существом, с Эллиотом Слейтером, вихрем ворвавшимся в мою жизнь и ставшим властителем моей души и моего тело. И если я не буду об этом думать, думать всерьез, то могу впасть в самую настоящую депрессию.

Я слезла с кровати и осторожно подошла к чемоданам. Они были сильно потертые, с обшарпанными кожаными углами. И очень тяжелые. Я повернула ключ в замке того, что слева, и расстегнула ремни.

Но внутри все было по-другому. От аккуратно сложенной одежды исходил слабый аромат мужского одеколона. Чудная коричневая вельветовая куртка с заплатами на локтях. Твидовый пиджак. Три роскошных костюма от «Брукс бразерс», синие рубашки, еще с бирками. Армейские водолазки. Две отпадные куртки цвета хаки в стиле «сафари», и карманах которых я обнаружила скомканные парковочные талоны и билеты на самолет. Строгие полуботинки, мокасины от «Балли», дорогие джинсы. Да, похоже, мистер Слейтер летает только первым классом.

Я уселась по-турецки на ковре. Потрогала пальцем вельветовую куртку, понюхала пахнущие одеколоном пиджак и водолазки. В основном серые, коричневые, серебристые. Никаких кричащих расцветок, за исключением синих рубашек. Все безупречно элегантное, кроме курток «сафари» в стиле гранж. Коробочка с изысканными часами «Ролекс». Вообще-то часы должны лежать в кейсе с документами. В одном из карманов записная книжка и ежедневник в простой синей обложке, небрежно брошенный на стопку нижнего белья. Это был… Да, это был его дневник. Нет, сейчас же закрой! Ты и так слишком далеко зашла. Хотя нельзя не отметить, что почерк вполне разборчивый. И пишет он черными чернилами. Не шариковой ручкой, а чернилами.

Я отдернула руку, словно дотронулась до раскаленной сковороды. Его почерк вызвал у меня странное ноющее чувство внизу живота. Я потянулась к кейсу с документами. Повернула ключ…

Паспорт, выданный всего год назад, хорошая фотография, улыбающийся мистер Слейтер. А почему бы и нет? Он был в Иране, Ливане, Марокко, объездил пол-Европы, не говоря уж о Египте, Южной Африке, Никарагуа и Бразилии, — и все за двенадцать месяцев.

Десяток кредитных карт, срок действия которых должен истечь еще до его отъезда отсюда, за исключением золотой карты «American Express». И пять тысяч, пять тысяч я дважды пересчитала — налом.