— Вот так запросто взял и отобрал? — Алекс заинтересованно приподнял бровь. — Кольцо?

— Ну не кольцо, а кинжал, — исправилась я. — Можно подумать, есть разница.

— Есть, причем колоссальная. Кольцо он смог бы снять разве что с трупа. Так что не волнуйся, оно к тебе вернется. Пообижается на безголовую хозяйку, разбрасывающую артефакты где ни попадя, и вернется.

Мысль о том, что любимое имущество скоро снова будет при мне (нет, я не жадная, что вы!) заметно придала уверенности. Что ни говори, а я уже успела привыкнуть к этому орудию пыток. Тем более что сейчас его помощь была бы нелишней.

Положение в ближайшее время измениться не угрожало. Забыли про нас, что ли? Значит, можно и поговорить.

— Ты не поверишь, что с нами произошло, — начала я.

— Поверю — очередная гадость. Зная тебя, ни на что другое надеяться не приходится.

Рассказ обо всех злоключениях, начиная с нападения на постоялом дворе и заканчивая побегом из дома тетушки, получился на удивление длинным. А ведь и суток не прошло. Да уж, жизнь бьет ключом и почему-то всегда мне по голове! И отчего мне дома не сиделось? Проблем однозначно было бы куда меньше.

— Прости меня, — тихо попросила я.

— Выучила новое слово? — хмыкнул властелин.

— Вот как с тобой можно нормально разговаривать! — возмутилась я. — Я тебе, между прочим, о серьезных вещах говорю, а ты!..

Слов на него не хватает! Разве что привлечь парочку позаимствованных у одного крылатого субъекта?

— Хватит себя грызть, оставь и мне что-нибудь. — Прежде чем я успела открыть рот, он сообщил: — Габриэль жив.

— Ты уверен?

— Как в том, что меня зовут Алексэрт. Видишь ли, когда властелин использует свой дар, между ним и объектом устанавливается особая связь. Навсегда. Я бы почувствовал, если бы нить разорвалась.

Одним поводом для беспокойства меньше. Уже хорошо. Теперь можно подумать о том, кто нас похитил, зачем и, главное, как бы освободиться. А то получить ответы на предыдущие два вопроса из первых уст мне почему-то очень не хочется.

— Как думаешь, зачем мы им понадобились? — Собственная мыслительная деятельность ни к чему путному пока не привела, и я решила для начала узнать результаты чужой.

— Не мы, а я, — поправил Алекс. — И не им, а Власу. И не то чтобы я был ему уж очень нужен. Скорее колдун хочет, чтобы меня не было на свете.

Я сдавленно пискнула. Нет, конечно, я и раньше почти знала, что это Влас, но одно дело — почти, и совсем другое, когда висишь здесь. И вообще…

— Тогда почему я не чувствую здесь того, что чувствовала в долине и когда сгорел мой дом? — Я наконец нашла в этой цепи слабое звено. — Это не он.

— Еще как он, — отмахнулся Алекс. — Просто у Власа всегда найдется помощник, готовый сделать всю грязную работу за него. Это я по себе знаю, тоже был когда-то таким дураком.

Это надо же, как мы разоткровенничались! А я-то думала, он и под пытками о себе ничего не расскажет.

Я решила проявить гуманность и больше к властелину с вопросами не приставала. Собственный мыслительный процесс тоже не шел, застопоренный поднимающейся из глубины души паникой. Проблема спасения бедных нас от злых и страшных наемников и еще более злого и страшного Власа стояла на повестке дня намертво, аки рукотворный монарх на Дворцовой площади, и деваться никуда не собиралась. Время тянулось очень медленно, и меня уже начало клонить в сон (при любых обстоятельствах остаюсь собой), когда…

— Ксения! — неожиданно нарушил тишину Алекс, заставив меня встрепенуться.