Она немного посидела в машине, чтобы успокоиться и привести в норму свое дыхание. Затем, услышав, что он хлопнул дверцей, выскочила из машины и изобразила приветственную улыбку, которая получилась холодной и отстраненной. Ну ничего, так даже лучше – не особенно будут заметны ее истинные чувства: немыслимое, странное, глупое влечение к этому неотесанному мужлану. Чем могло быть вызвано такое отношение к нему? Наверное, все-таки не только его потрясающими физическими достоинствами и замечательным талантом. Вероятно, свою роль играло и неосознанное желание разбить сердце этого холодного высокомерного человека, который бездумно, слепо отдал на поругание толпе самое дорогое, что у нее было, ради чего она жила и работала все эти годы, – ее любимую клинику.

Успех был очень важен для Сандры. В конце концов, у них в семье все были успешны. Это своего рода требование, относящееся ко всем, кто носил фамилию Уокер. Более того, она хотела облегчить страдания тех, кто приходил за помощью к ним в клинику, тех, от кого уже отказалась современная официальная медицина. Но больше всего она хотела, чтобы этот самодовольный самоуверенный Джарет признал, ну хоть на йоту, хоть чуть-чуть, что он не единственный, кто может что-то менять в судьбах людей. Что она тоже кое-что может. И она покажет ему возможности своей клиники. Уникальные, потрясающие возможности, о которых он даже не подозревает.

Вместе они направились к больнице. Как и все здания на Сентрал-стрит, оно было построено в начале пятидесятых. Когда-то в нем размещался пивоваренный завод, а сейчас на его фасаде красовалась табличка: «Естественное исцеление». Двухэтажное кирпичное здание утопало в зелени, вокруг росло много цветов и лекарственных растений, которые использовались в лечебных целях. Это был ее ребенок, долгожданный, любимый ребенок, о котором она мечтала долгими-долгими ночами, когда работала медсестрой в Норидже.

В те времена единственно правильной признавалась лишь официальная наука и основанная на ней медицина. Любое отклонение от принятых догм считалось чепухой, чуть ли не ересью. И именно тогда у Сандры появились мысли идти дальше, глубже, лечить не только тело, но и душу. Такие идеи высмеивались, их считали ненаучными и просто глупыми. Она готовила себя к этому, много училась, постигла многие области натуропатии. Теперь она могла безошибочно поставить диагноз, составить рецепт лекарства, провести вакцинацию, принять роды…

Да, сегодня ей все еще приходится очень много работать. Но делает она это с большим удовольствием, потому что занимается любимым делом, потому что каждый день она воплощает в жизнь свою мечту – помогать людям даже в тех случаях, когда официальная медицина оказалась бессильной.

Но Майкл знал о Сандре только одно: именно она виновата в том, что его выходные безнадежно испорчены.

– Ну что, готовы? – Она открыла дверь, и они вошли внутрь.

В холле приемного отделения звучала тихая приятная музыка, освещение было спокойным, приглушенным, мебель и стены выкрашены в натуральные пастельные тона. В центре – красивая горка из камней и водопад, а вокруг – эргономичные кресла – мягкие, удобные, они подстраиваются под каждого индивидуально. Звук журчащей воды действовал на посетителей умиротворяюще. Похоже, Сандра постаралась на славу – атмосфера была уютной, домашней. Она снимала страхи, напряжение, располагала к доверительному разговору. Разительное отличие от любой обычной больницы.

– Ну что вы об этом думаете? – Сандра с гордостью посмотрела на Майкла.

– В приемной никто не орет. Это всегда хороший знак. Считайте, что я не заметил нелепые занавески из бус в регистратуре. Кто у вас в штате?

Она поняла, что он был из тех людей, которые чувствуют себя ответственными за все, что происходит вокруг.