— Вместе мы со всем справимся.

В довершение всего мою ногу обхватило что-то маленькое и невероятно мохнатое. Будь у меня собака, подумал бы, что той пора на случку, а так догадался, что домовой тоже проявляет свою любовь. Ну или не знаю, как там у них называется. Мне стало как-то неудобно и даже неловко. В нашей семье не принято было выражать свои чувства открыто. А тут…

— Где Лиций? — решил я поменять вектор всеобщего внимания.

Слава богам всех миров, сработало. Троуг перестал меня тискать, да и Лапоть то ли от стеснения, то ли еще от чего «схлопнулся» и зашуршал уже в комнате, убирая постель. Корл же почесал голову и, вроде как извиняясь, ответил:

— Сказал, что ему нет никакого смысла сторожить тебя, раз нас и так двое. Поэтому он пока займется инвестициями. Пришел первый этот…

— Транш от жира бехолдера, — помогла ему Рис.

— И много?

— Больше, чем я думала.

— Хватит полгода безбедно пить, — кивнул Троуг.

— Сколько я здесь?

— Пятый день пошел, — ответила Рис.

— Я примерно так и думал. Ладно, собирайтесь, я сейчас приведу себя в порядок и двинем в общину. Мне надо кое с кем поговорить.

Ничего, у меня, конечно, не получилось. Нет, через тридцать минут я и правда стоял помытый, пахнущий вкусным мылом и в чистой одежде. Однако живительную силу воды я переоценил, и последствия пятидневного запоя не собирались никуда улетучиваться. Мне вдруг пришла в голову одна философская мысль. Что похмелье — это вполне обоснованное наказание за то, что тебе недавно было хорошо. Своего рода метод сохранение баланса во Вселенной.

Когда мы загружались в вызванную к подъезду машину, таксист оглядел нас с некоторой опаской. Я его понимал, странная компания. Здоровенный амбал, эффектная девушка и дрыщ. Причем от последнего разит так, что хоть святых выноси. А судя по иконкам на бардачке — они здесь были.

Едва мы тронулись, водила тут же открыл окно, чтобы самому не захмелеть. Неудивительно, что вечно легко одетая Рис поежилась. Всем известно, что в России два времени года — «май месяц» и «не май месяц». Сейчас был второй вариант. Поэтому не удивительно, что девушка, сидевшая прямо за таксистом сделала замечание.

— Извините, а можно окошко закрыть?

— Дышать нечем, — ответил водила.

— Ты не услышал, о чем тебя попросили?! Я тебе сейчас голову проломлю!

Таксист резко обернулся что-то сказать, но не стал. Проницательность подсказывала, что человек за «баранкой» Боксер. Видно — парень резкий, крепкий, все словесные баталии может перевести в плоскость мордобоя. Вот только мне плевать. Я мысленно представил, как в одну руку лег Грам, а в другую K133. И даже начал желать, чтобы таксист дернулся.

Но он отвернулся и закрыл окно. Все правильно. Страх осязаем. Не зря собаки чувствуют тех, кто их боится. Вот только во мне он этого не увидел. Его бицепсы не произвели должного эффекта, а суровый взгляд остался не у дел. Щуплый паренек, которым я представал для обывателей, его не боялся. Скорее наоборот. И попытавшийся залаять пес счел наиболее благоразумным поджать хвост и отступить.

— Не надо было так, — тихо сказала Рис.

Ее слова подействовали на меня, как вода на раскаленное железо. Она права. И Охотник был прав. Если я буду срываться по каждому пустяковому поводу, то растворюсь в темных Ликах. И опять же, рухнувшая к плинтусу карма не способствовала улучшению моего характера.