— Извини… — я поколебался и повысил голос. — Извините, сорвался. Неделя сложная.

— Ничего, — улыбнулся таксист, — со всеми бывает. Я радио включу, вы не против?

— Нет, конечно.

Оставшуюся часть пути мы преодолели под оглушительные раскаты какого-то хауса. Редкая реклама была бальзамом для ушей. Хотя, может, все дело в моем состоянии. Потому что Рис вполне спокойно дремала, а Троуг с интересом разглядывал иконки.

— Держи, дружище, — дал я по приезду намного больше указанной суммы, — извини еще раз.

— Спасибо, — улыбка водилы свидетельствовала о том, что он совсем забыл былые обиды, — хорошего вечера.

Моя душонка еще не окончательно стала черной. Потому в силу «бабла» я пока не верил. Да, маленькие деньги решают маленькие проблемы. Но куда мощнее сила обычных слов. К примеру, «извини». Всего шесть букв, зато какой эффект. Вовремя сказанное «извини» может спасти брак или даже остановить кровопролитие. Самое сложное — лишь его произнести.

Я размышлял над этим, пока такси не скрылось из виду. И только тогда повернулся к своим друзьям. Те терпеливо стояли, ожидая, когда светлоокий и «черноликий» соблаговолит возвратиться в привычную реальность. Интересно, они действительно меня опасаются или тут что-то иное?

— Пойдем, — махнул я Троугу.

— Придется будить Лиция. Этот тип рано ложится. Говорит, будто если мало спать, то это… башка не варит.

— При малом количестве сна мозг не способен нормально функционировать, — поправила корла Рис, — наш зверолюд про это уже все уши прожужжал.

— Не берите в голову, мы идем не к Лицию.

— А к кому? — почесал макушку Троуг.

— К твоему старому приятелю. Надо же выяснить, что значит та самая ржавчина на сочленении механоида.

Глава 3

Одиночество оказывает сильное влияние на характер и привычки. Человек приучается жить только с собой и своими заботами. И чем дольше протекает одинокое существование, тем сложнее ему впустить кого-то другого в свою жизнь. Появляется определенный распорядок дня, небольшие ритуалы, которые со временем превращаются в устоявшиеся обычаи, своего рода трафарет, что отсекает все лишнее.

Втиснуться в жизнь такого человека против его воли необычайно сложно. Чтобы не вызвать неприязнь, необходимо учесть все особенности и предпочтения индивидуума. Или нагло и нахраписто влезть в грязных сапогах на накрахмаленную белую скатерть и навлечь на себя гнев обладателя этой самой скатерти. Я выбрал наиболее простой вариант.

— Может, его дома нет? — смущенно заметил корл.

Я понимал друга. Румис был приятелем Троуга. У меня имелось предположение, что они прокручивали какие-то темные делишки. По крайней мере, Модификатор не производил впечатление законника. И наличие Троуга в моей компании однозначно повлияло бы на ухудшение его отношений с Румисом.

— Сереж, и правда, поздно уже, — вступилась Рис, — все лавки закрыты. Мы внимание привлекаем.

Действительно, кроме нас на пустынной улице находился только Страж. Последний даже не скрывал, что проявляет к странной троице интерес. Остановился на пересечении улочек и сложил руки на груди. Как быстро получится его убить в случае чего?

— Я не собираюсь ждать до утра, — постучал я еще раз.

Наконец в доме заскрипели половицы и раздались шаркающие шаги. У двери Модификатор замер, будто высматривая, кто пришел. Странно, учитывая, что «глазка» здесь не было.